Чтобы не глядеть в грозные старухины глаза, Стас отвел взгляд от ее лица. На противоположной стене висели фотографии в красивых рамочках, а с них смотрели сестры — молодые и веселые. Один снимок — самый крупный — сразу бросался в глаза. «Какие же это годы?» — лихорадочно размышлял Стас; ему казалось, что он вот-вот поймет что-то важное. Сестры на этом снимке стояли рядом, обе — в светлых кружевных платьях и в шляпках, с сумочками на локотках. Кокетливые кудряшки обрамляли щеки молодой, статной Василины. А вот у постаревшей Василины Сергеевны, стоявшей сейчас перед Стасом, лицо было совсем не такое счастливое.
— Я позвоню вашему начальнику и все ему выскажу! — продолжала воинственная старуха, по-прежнему тыча пальцем Стасу в грудь. И тут, после очередного тычка, его озарило. Он отвел в сторону ее палец и, повернувшись к Насте, воскликнул:
— фотография! Я понял! Я кое-что понял! Мне надо бежать. Умоляю, Настя, будь осторожна. Будь предельно осторожна! Когда тебе позвонить? Сегодня? Или завтра?
— Наверное, я пораньше лягу спать, — растерялась Настя.
— Ночью мы будем дежурить по очереди, — заявила Василина Сергеевна. — А куда звонить, если что?
— У Насти есть все телефоны. Мой мобильный, домашний и номер офиса. Вот только.., черт, мобильный до утра недоступен. Обещаете быть недоверчивыми, несговорчивыми и шумными, если что?
— Ладно уж, обещаем, — смилостивилась Василина Сергеевна.
— Не заказывайте Пиццу, не покупайтесь на водопроводчиков, почтальонов и новых соседей. Не вступайте в телефонные переговоры с неизвестными. Все, я побежал!
Он вылетел за дверь, а три оставшиеся дамы изумленно переглянулись.
Стас догадался поглядеть на часы только возле самой двери Людмилы Ивановны Локтевой и досадливо чертыхнулся — она уже могла лечь спать. Приложил ухо к замочной скважине, но за дверью было тихо. Бессонов вздохнул и дал один короткий звонок. Если хозяйка квартиры спит, то вряд ли проснется и пойдет открывать. А если не спит, то, конечно, услышит. Она не спала.
— Кто там?
— Это Стас Бессонов, Людмила Ивановна! Ради бога, извините за поздний визит, я только сейчас сообразил, что уже ночь и все нормальные люди спят.
Она открыла ему с робкой улыбкой на губах.
— У вас, выходит, ненормальная работа?
— Стопроцентно. Людмила Ивановна, дело об исчезновении вашего сына связано с другими делами. Над одним из них я работаю. У меня небольшая несостыковка.
Вы не могли бы показать мне фотографию вашего мужа?
— Олега? Да, конечно… — растерянно сказала она. — А что такое? Что-нибудь ужасное?
— Нет-нет, ничего ужасного. Просто я немного запутался в показаниях свидетелей. Мне по описаниям необходимо без затруднений узнавать вашего мужа, чтобы сразу сбрасывать его со счетов, понимаете? Не хочу путать его с людьми, которые требуют настоящей проверки.
— А, вот оно что!
Людмила Ивановна вернулась в коридор с хорошим снимком Олега Локтева, который Стас уже видел у нее на комоде, когда был здесь в первый раз. Разглядев снимок как следует, Стас отдал его обратно и спросил:
— Ваш муж никогда не красил волосы? Может быть, скрывал седину?
— Нет, что вы. Никогда.
— А какой он был? Какое производил впечатление? Вот входит он в комнату, посторонний человек смотрит на него и думает… Что он думал, Людмила Ивановна?
Она мечтательно улыбнулась:
— Он думает: вот хороший человек. Немного растяпа, может быть.
— Спасибо, вы мне очень помогли.
Стас еще раз извинился за поздний визит и поспешно ретировался. Было уже за полночь, когда он добрался до офиса. Отключил сигнализацию, открыл дверь и тщательно заперся. После чего направился к себе в кабинет и, не раздеваясь, достал из сейфа кассету с допросом Чекмарева.
Его интересовало одно конкретное место. Стасу пришлось попотеть, перематывая пленку туда-сюда, но в конце концов он все же нашел то, что хотел. Это был рассказ Чекмарева о том, как за Пашей Локтевым приехал отец. «У него глаза такие были.., темные, страшные, — говорил Вова, потея. — Демонический тип. Мне не нравятся люди черной масти».
Судя по фотографии, отец Паши Локтева был блондином. Если верить Чекмареву, получается, что Локтева из тусовочной квартиры забрал вовсе не отец, а неизвестный мужчина. «Демонический тип», — тут же вспомнилось Стасу. Отец Павла Локтева не тянул на демона. И вполне возможно, его сын умер вовсе не от передозировки наркотиков. Павел, возможно, был еще жив в тот момент, когда неизвестный и Чекмарев тащили его в машину.
Стас возвращался домой в полутемном и почти пустом троллейбусе. Одинокая женщина вошла вместе с ним и села поближе к водителю. Стас остался на задней площадке.
Он смотрел в окно на подсвеченный вечерний город, стараясь подавить в себе чувство досады. Кое-что ему стало понятно. Часть головоломки он, кажется, разгадал. Однако это был только фрагмент общей картины. Не более того. Все происходящее не желало укладываться в стройную версию. Между тем расследование явно вызвало у преступника — или преступников — серьезное беспокойство.
