— Кое-что новое есть и у меня. По убийству Никоновой, — сообщил Пучков. — В ее квартире обнаружили тайничок в посудной полке. В тайничке лежали триста баксов и визитка — чья бы вы думали?
— Чья? — оживилась Вероника Матвеевна.
— Степана Фокина!
— А чьи на ней отпечатки пальцев?
— Самой Никоновой и еще чьи-то. Невыясненного лица.
Таганов присвистнул.
— Степан Фокин уверяет, что с Никоновой не виделся лет сто и уж точно не давал ей свою визитку, — продолжал Пучков.
— Я ему верю, — сказал Таганов.
— Минутку! — воскликнул Стас. — Мне надо сделать один звонок.
Он придвинул к себе телефон и набрал номер Насти.
Поинтересовавшись, все ли у нее в порядке, спросил:
— Слушай, когда ты звонила Фокину, чтобы пригласить его к себе, откуда ты взяла его телефон?
— У меня есть его визитная карточка, — ответила Настя. — А что?
— Когда он тебе ее дал?
— Я уже не помню. Давно. Пару лет назад.
— И где ты ее все это время хранила?
— В визитнице, — сообщила та. — А визитницу — в письменном столе.
— Надо посмотреть, на месте ли визитка Фокина. Мы сегодня сможем это проверить?
— Конечно. Когда скажешь. Я ведь сижу тут по твоему распоряжению! А ты что, Степу проверяешь?
— Я всех проверяю, — серьезно ответил Стас. — Я сегодня еще позвоню.
Вероника Матвеевна, дождавшись окончания разговора, тотчас же спросила:
— Думаешь, визитку стащили у Шороховой? И отпечатки пальцев принадлежат ей?
— Я не верю, что Степан Фокин вместе с деньгами за прокат паспорта дал Регине Никоновой и свою визитку, — покачал головой Стас. — Зачем же ему так светиться? Впрочем, откуда он мог знать, что она спрячет ее вместе с деньгами? Кроме того, на деньгах ничего не написано. Кто заплатил и за что.
— Да уж, — пробормотал Таганов. — Не забудь, что у Фокина полно визиток. И он их, возможно, раздает направо и налево. У него ведь бизнес! А ты сразу почему-то Шороховой позвонил.
— В первую очередь надо проверить то, что мы можем проверить, верно?
— Обратите внимание, что приметы отравителя Никоновой не сходятся с приметами предполагаемого убийцы.
У отравителя не было рыжей бороды и очков, — заметил Пучков.
— Хотите сказать, борода и очки — детали маскарада? — немедленно уточнила Вероника Матвеевна.
— Почему бы нет? В противном случае преступников получается слишком много. Не двое, а трое. Человек с рыжей бородой, стрелявший в Фадеева и пустивший газ в квартире Насти Шороховой, женщина, проживавшая в гостинице с паспортом Регины Никоновой, и отравитель.
— А может быть, дело гораздо серьезнее и масштабнее, чем мы думаем, — предположил Таганов.
— Не забывайте, у нас есть «горячий» свидетель, — напомнил Стас. — Моя жена. Телефон Светланы Прохоровой в ее записной книжке — факт сам по себе чрезвычайный.
— А у тебя уже появились какие-нибудь соображения на этот счет? — спросил Пучков.
— Появились. Моя жена и Светлана Прохорова будто созданы друг для друга. Они как две половинки одного яблока. Не удивлюсь, если весь замысел — их рук дело. Возможно, они все придумывают, а кто-то из мужчин — это может быть кто угодно — исполняет.
— Какие-то странные у нас подозрения: сначала — две старухи, теперь — две красивые молодые женщины, — пробормотал Таганов.
— Ерунда, — отмахнулся Пучков. — Жена Стаса и Светлана Прохорова не могли действовать вдвоем. Это означало бы, что они подружки. Иначе не стали бы сообщницами.
— Может, так оно и есть, — сказал Стас. — Может, они подружки?
— Тогда зачем твоей жене второпях рисовать телефон Прохоровой в своей записной книжке? Если они давно знакомы?
— Да, действительно, не сходится.
— Значит, все-таки Прохорова и есть та таинственная женщина, которая жила в гостинице под именем Регины Никоновой? — подумала вслух Вероника Матвеевна.
— У нее алиби, я же проверял, — проворчал Таганов.
— И у моей жены тоже алиби, — вздохнул Стас. — Не получается ничего.
— Вы, оба, — насупив брови, спросил Пучков, — отвечаете за свои слова? Стас, ты же говорил, что вы с женой спите в разных комнатах? Не могла она улизнуть ночью так, чтобы ты не заметил?
— Вряд ли. Прихожу домой я поздно, когда двери в гостинице «Северная» уже заперты. Если Вика даже и смогла обмануть мою бдительность, у нас есть двое служащих гостиницы, которые настаивают, что ни одна собака позже одиннадцати в гостиницу не возвращалась.
— А если служащих подкупили? — воодушевилась Вероника Матвеевна.
— Сомневаюсь. В конце концов, их допрашивали не мы, а оперативники из милиции.
— Получается, милиции свидетели не врут? — усмехнулся Таганов.
— Кстати, Саня, что там с алиби Прохоровой? — спросил Пучков.
— Ну, ее алиби, в сущности, довольно хиленькое. Но вы же знаете — железным оно на первый взгляд бывает только у убийц.
— Ты не разглагольствуй, а говори толком. Я ведь верю вам на слово, мужики, — покачал головой Пучков. — И если получится, что зря, будет чертовски обидно.
