— Убито слишком много людей! Слишком много, — говорил Стас, разрывая упаковку сигаретной пачки и отшвыривая ее прямо на Таганова, которого он, кажется, даже не замечал. Создавалось впечатление, что он беседует сам с собой. — Что может потянуть за собой столько убийств?
Только потрясающая жестокость или потрясающая трусость.
— Убийца закусил удила. Он идет по трупам к цели, которой, кажется, уже не существует. Чем сильнее его желание остаться безнаказанным, тем больше следов он оставляет после себя. Мы его найдем очень скоро, Стас.
— Надо охранять Настю, — встрепенулся тот. — Послать на улицу Яблочкова людей. — Он схватил Таганова за руку. — Как ты думаешь, Пучков согласится потратиться?
— Конечно, согласится. Ведь Руслан Фадеев жив, по-прежнему кредитоспособен и по-прежнему напуган до смерти.
Появившийся Пучков, словно прочитав их мысли, заявил:
— Я отправил людей охранять Фадеева и Шорохову.
Дело зашло слишком далеко. Мы сидим в глубокой луже, ребята.
Шеф похлопал Стаса по плечу, пробормотал, что он сожалеет, и начал заталкивать его в машину.
— Я сам поведу. Поедем в офис, там решим, что делать.
Показания, протоколы — все это потом, позже. Сейчас надо как-то изловчиться и понять, какая сволочь все это проделывает.
Оповещенная по телефону о случившемся, Вероника Матвеевна сразу же подошла к Стасу со словами сочувствия. Пусть она не любила Вику, Стаса ей было чертовски жаль. Только что он пережил измену жены, и вот ее едва не убили!
Вероника Матвеевна, не знавшая иных рецептов поддержания духа, поднесла Стасу чашку горячего кофе. Он тут же отхлебнул большой глоток, нимало не заботясь о том, что может обжечься.
— Некогда скорбеть, — прошипел Пучков в лицо Таганову, которого он за локоть притянул к себе. — И Стас нам нужен, как воздух. Необходимо вывести его из состояния прострации и как-то разозлить, что ли.
— Ему нужно немного прийти в себя.
— Может, мне нужно было ехать в больницу? — вслух спросил Стас непонятно кого.
— И что ты там будешь делать? — немедленно возразила Вероника Матвеевна. — Сидеть в коридоре и тосковать?
Нет, Стас, гораздо важнее сейчас отыскать убийцу.
— Тогда я поеду к Никите Прохорову, — решил тот. — Перепроверю алиби Светланы. Если в нем есть какой-то изъян, я его найду.
— Флаг тебе в руки, — напутствовал его Таганов.
Стас вышел из офиса, засунул руки в карманы и немного постоял на тротуаре, собираясь с мыслями. В нем начинала созревать злость, рождая лихорадочную жажду действий. Немедленных и беспощадных.
— Пожалуй, Стасу сегодня не стоит разговаривать с людьми, — осторожно заметила Вероника Матвеевна после его ухода. — Он наломает дров.
— Бессонов? Никогда, — возразил Пучков. — Наоборот, у него сейчас обострены все инстинкты.
— Кстати, он что-то говорил насчет нового свидетеля.
— Какого это?
— Мальчика-инвалида, который из своего окна наблюдал за преступлением, — неуверенно сказала Вероника Матвеевна. — Вы что, ничего не знаете?
— Абсолютно. Какой еще, к чертям собачьим, мальчик?! И за каким именно преступлением он наблюдал?
— Стас советовался с Фокиным. Я имею в виду старшего Фокина, психолога. Спрашивал, можно ли верить ребенку, который долгое время молчал, а потом вдруг начал выдавать подробности давнишней драмы, разыгравшейся у него на глазах.
— Послушайте, он что, водит нас за нос? — проворчал Пучков. — Он раздобыл какого-то мальчика, а нам ни слова не сказал. Разве мы не в одной упряжке? Что это за детские порывы действовать в одиночку?
— Я не знаю, — пожала плечами Вероника Матвеевна.
— Ты что-нибудь слышал про мальчика? — обернулся шеф к Таганову.
— Не-а, — покачал головой тот. — Сейчас позвоню Стасу на мобильный. Наверное, он просто забыл нам рассказать.
— Забыл он, как же, — Пучков уже сам набирал номер Стаса. — Можно, наконец, понять, что нынешнее дело чревато всяческими неприятностями? И даже более того…
Ну, вот! — он досадливо отбросил телефонную трубку. — Аппарат абонента выключен. Зачем, спрашивается, я трачусь на всю эту хрень? Чтобы вы разъезжали по Москве с выключенными телефонами?
— Когда Стас хочет подумать, он всегда так делает, — робко сказала Вероника Матвеевна.
— Да, но что это за мальчик? — никак не мог успокоиться Пучков. — Впрочем, ладно. Может быть, этот свидетель совершенно ненадежный.
— Допускаю, что ребенок видел человека с рыжей бородой и в квадратных очках, — подал мысль Таганов.
— Так или иначе, придется ждать, пока Стас включит свой телефон, — вздохнул Пучков. — А пока займемся делами. Я отправлюсь в больницу к Фадееву, а ты, Саша, поезжай к жене Воробьева.
— Ей сейчас не до меня, — сказал Таганов. — Понимаете, в каком она состоянии?
— У нас нет возможности проявлять такт! — резко ответил Пучков. — Того и гляди, еще кого-нибудь ухлопают.
Придется работать по жесткой схеме, ничего не попишешь.
— Алиби! Даже забавно слушать! — Никита Прохоров отправил в рот очередной эклер.
