Младенец, на личном счету которого к тому времени было уже три трупа влюбленных мужчин, тоже налил себе вина и залпом выпил.
— Она видела, как я с ее мужем танцевала и веселилась в ресторане. А он всего лишь выполнял поручение Руслана!
— Хочешь сказать, эта синеглазая дубина Руслан обделался? И решил поскорее сбагрить тебя кому-нибудь более смелому? — Светлана захохотала, откинув голову на спинку дивана. — Вот так орел!
— Я его немножко попугала, — призналась Анастасия.
— А этот, Стас? Он не проявлял нервозности? Наверное, весь вечер держался за кобуру под мышкой и потел, озираясь по сторонам.
— А вот и нет! — заступилась за Стаса Настя. — Ничего такого. Мы весело провели время.
— Значит, сыщик оказался смелым. Что ж, Настюха, может быть, его жена приходила не напрасно?
— Да мы едва знакомы! — покраснела та.
— Ну и что? — пожала плечами подруга. — Я тоже с Никитой, как только встретилась, сразу поняла, что пропала.
— Конечно, он ведь в тот вечер сидел за рулем шикарной машины и сорил деньгами по случаю удачной сделки.
Еще бы ты не пропала!
— Такое впечатление, что ты живешь на Луне, — отмахнулась Светлана. — И когда случайно спускаешься на Землю, все кажется тебе низменным.
Стасу казалось, что стоит приложить минимальное умственное усилие, и все сразу станет на свои места. Части головоломки сложатся в простой и понятный узор, и лицо преступника четко проявится. Он вспомнил графические иллюзии — картинки, на которые нужно долго-долго смотреть, чтобы внезапно отчетливо увидеть в нагромождении деталей какую-нибудь фигуру. Потом сидишь и удивляешься, почему не видел ее раньше. Стас так и эдак рассматривал все фрагменты дела, но ничего не происходило, перед его глазами по-прежнему был хаос.
— Если не погружаться, то все должно быть примитивно просто. У нас есть список подозреваемых, — не так давно говорил Таганов. — Мы проверяем их алиби на момент всех так называемых несчастных случаев. И на момент покушения на Фадеева. Кто-то сразу же отсекается, уже легче.
Но Саша уже не был настроен столь оптимистично.
Алиби не оказалось практически ни у кого. А если у кого и было, то шаткое или вовсе подозрительное. Отсечь не удалось ни одного человека. Кроме, пожалуй, Степана Фокина.
— Надо учитывать, что в деле предположительно фигурируют двое — мужчина и женщина. Мы не знаем, кто они. Парочка может обеспечивать друг другу алиби, — говорил Таганов.
Они вертели известные им факты так и сяк, придумывали самые изощренные и самые идиотские мотивы преступлений, выдвигали фантастические версии и пытались максимально упростить цепочку, связывающую одно преступление с другим. Ничего не получалось.
Теперь же, когда стала известна связь Горянского с Ольгой Свиридовой, внезапно вскрылся целый пласт неизвестной до сих пор информации. Саша Таганов определенно почувствовал азарт, потому что все, что он узнавал, явно просилось в дело.
— Если бы не жена Горянского, — говорил он, — мы только случайно смогли бы узнать об этом странном любовном романе.
— Но Мила Горянская, — вставил Стас, — назвала Ольгу его второй женой. Значит, все было открыто!
— Это ее мнение. На самом деле любовники хорошо законспирировались. Я вчера весь день занимался только Свиридовой и выяснил одну потрясающую деталь. Единственным другом мужского пола у этой дамочки числится Виктор Валентинов, коллега по «Экодизайну».
— Валентинов? Я видел этого парня! — воскликнул Стас и тут же, утратив энтузиазм, добавил:
— Но мы по нему плотно не работали.
— Друг! Что такое друг? — насмешливо протянул Пучков. — Уж, конечно, это не тот человек, которого попросишь помочь провернуть пару-тройку убийств!
Таганов многозначительно усмехнулся:
— А вот этого мы не знаем. Зато… — он сделал паузу, теперь, благодаря моим усилиям, мы знаем, что у Валенти нова есть старшая сестра. Зовут ее Инга Смирнова. И работает она в театре костюмершей.
Пучков со Стасом переглянулись. Таганов между тем бодро продолжал:
— Каждую пятницу любящий братишка заходит к Инге перед вечерним представлением. Они сидят в костюмерной, пьют чай и болтают. Инга частенько отлучается по делам, и тогда Витя остается один — среди костюмов, коробок с обувью, париков…
— А также очков и бород, — в задумчивости добавил Стас.
— И у Свиридовой мог быть прекрасный мотив, — продолжал разливаться соловьем Таганов. — Она знала от Захара об этой байке — я имею в виду фамильное проклятие.
Конечно, она ревновала его к Насте Шороховой. Женщины без ревности в дикой природе не встречаются. И решила с помощью проклятия испугать Захара. Если бы он увидел, что оно сбывается, и все влюбленные в Шорохову мужчины погибают, побоялся бы встать в очередь. А уж как Ольга все проворачивала — с помощью Валентинова или еще кого-то, — выяснить можно.
— Одно плохо: Шорохова не знала никого из своих нынешних коллег, когда погиб ее первый жених — Юрий Торопцев, — заметил Пучков. — Может быть, он действительно сам по себе свалился с лестницы? Случайно?
