— Там его нет, милорд. Там только разбойник, которого мы давеча посадили в тюрьму. И он… — Стражник снова стиснул зубы и потряс головой.
— Кто-нибудь заходил в камеру сегодня?
— Нет! — воскликнул стражник, испуганно вытаращив глаза. — Клянусь вам!
Андреас посмотрел на него волком:
— Кто-нибудь мог войти сюда, пока вы торчали снаружи?
— Он все время находился при мне. — Стражник показал железный ключ. — Никто не мог войти в темницу или выйти оттуда без моей помощи.
— Очевидно, кто-то смог. — Герцог подошел к стене и наклонился. Кандалы лежали на полу, расколотые пополам.
Второй стражник торопливо сбежал по ступенькам с двумя факелами в руках. Увидев, что узник исчез, он резко остановился и посмотрел на своего товарища. «А где?..» Он осекся и бросил взгляд на Андреаса, с видом еще более испуганным, чем прежде.
Андреас выхватил у него один из факелов и принялся осматривать камеру. Он толком не знал, чего ищет, но должен был хоть чем-нибудь заняться, чтобы не проткнуть мечом обоих мужчин.
Кроме расколотых кандалов, он не увидел на полу ничего необычного. Окошко под потолком по-прежнему прикрывала железная решетка, а в камеру смертников Андреас соваться не собирался, хотя и сомневался, что эти болваны способны справиться даже с таким простым делом, как осмотр помещения. Со своего места он чувствовал смрад, исходивший от разлагавшегося трупа. По всей видимости, Тавис поднялся по лестнице и вышел через дверь. Другого пути отсюда не было. Следовательно, мальчишке кто-то помогал. Но явно не эти двое. Ни один из них не был достаточно умен, чтобы оказаться полезным в подобном деле. В силу своей глупости они представляли для врагов больше ценности в нынешнем своем качестве, нежели в качестве сообщников.
Грязно выругавшись, Андреас резко повернулся к мужчинам:
— Поднимите тревогу!
Один из них двинулся к двери, но герцог поднял меч, останавливая его:
— Впрочем, не надо. — Он направился к лестнице. — Я сам сделаю это. Вы двое можете остаться здесь.
— Но милорд!..
Он даже не замедлил шаг:
— Скажите спасибо, что я не убил вас на месте.
Поднявшись по ступенькам, Андреас с грохотом захлопнул за собой дверь темницы и с криком ворвался в караульню. Возможно, Тавис еще не выбрался из замка. А если все-таки выбрался, наверняка еще оставался в городе. Впрочем, это не имело значения. При необходимости он разыщет мальчишку даже в Уулране. Андреас поклялся всем богам, что убийца его дочери не уйдет от заслуженного наказания.
Фотиру удалось избежать встречи с кентигернскими стражниками на обратном пути в свою комнату. Он думал, что Ксавер снова заснул, но ошибался.
— Он свободен? — спросил мальчик, едва советник открыл дверь.
Фотир прижал палец к губам, призывая Ксавера к молчанию. Он тихо притворил за собой дверь и только потом прошептал:
— Да. Он свободен.
— С ним все в порядке?
Кирси начал раздеваться.
— Ложитесь, и я вам все расскажу.
Ксавер быстро вернулся к кровати и лег.
— Лорд Тавис нуждался в исцелении. Его пытали, как мы и предполагали.
— Но сейчас ему лучше?
— Когда я уходил, он уже мог двигаться. Но Тавису потребуется еще несколько дней на лечение, и даже после этого не все раны заживут полностью. Многие шрамы останутся у него до конца жизни.
— Надеюсь, все они сгниют в Подземном Царстве! — сказал мальчик. — Андреас, стражники, все они.
Фотир кивнул и лег в свою постель.
— Должен признать, я разделяю ваши чувства.
После непродолжительного молчания Ксавер спросил:
— Где Тавис сейчас?
— С Гринсой. Они выбрались из замка, но предсказатель не сказал мне, куда они направятся. Он посчитал, что мне лучше не знать.
— Вы ему доверяете?
«Я готов поручиться за него своей жизнью, — хотел сказать советник. — И жизнью всех близких мне людей». Но как бы он объяснил подобное заявление? Даже если бы он попытался, даже если бы сказал Ксаверу, что Гринса является Избранным и что, открыв свою тайну, он представил Фотиру все необходимые доказательства своих добрых намерений, мальчик не понял бы его. Ксавер был верным другом своего господина, не по летам смелым и умным мальчиком, но он был инди. Возможно, он даже не знал, что значит быть Избранным, но, даже если случайно и знал, он посчитал бы Гринсу опасным человеком, которого следует казнить и которому нельзя доверять жизнь молодого лорда. Фотира и мальчика связывала общая верность дому Кергов, и кирси видел в Ксавере черты, которыми сам отличался в молодости. Но в данном случае все, что связывало их двоих, не могло примирить глубокие разногласия, существовавшие между инди и кирси.
— Да, — сказал он, понимая, что не вправе дать такого обстоятельного ответа, какого требовал вопрос. — Я ему доверяю.
— Когда мы присоединимся к ним?
— Не знаю.
Ксавер приподнялся на локте:
— Вы с Тависом ни о чем не условились?
— Ксавер, герцог Кентигернский по-прежнему считает Тависа убийцей. После побега Тависа он не переменит своего мнения. Скорее наоборот — окончательно убедится в виновности молодого лорда. Но в данных обстоятельствах у нас не оставалось иного выхода.
— О чем вы говорите?
