— Кергский прелат знает, что вы до сих пор взываете к кирсийскому богу?
Первый советник рассмеялся:
— Боюсь, подозревает. — Мгновение спустя он продолжил, снова серьезным голосом: — Как по-вашему, чего хотят эти кирси?
— Трудно сказать. Похоже, они хотят помешать Тавису взойти на престол. И отцу мальчика тоже. Но я понятия не имею почему. Какое отношение это имеет к вопросу, который я вам задал?
— Как сказать. Вы сами находите для себя возможным присоединиться к заговорщикам?
— Нет, — резко ответил предсказатель. — Они пытались убить меня.
— Это единственная причина?
— На самом деле, нет. Предубеждение кирси против инди стоило мне дороже, чем вы в силах представить себе. Поэтому я снова спрашиваю вас, какое отношение это имеет к тому обстоятельству, что я Избранный?
— Вероятно, почти никакого. Но мне кажется, что, если бы такой заговор существовал и я намеревался бы противостоять ему вместе с другими моими единомышленниками, я бы помог нашему делу, когда бы привлек на нашу сторону Избранного.
— Если заговор действительно существует, первый советник, и если вы исполнены решимости разрушить планы заговорщиков, клянусь вам, вы это сделаете.
Несколько минут двое мужчин молчали, хотя Тавис по-прежнему чувствовал, как целительная сила Гринсы заживляет его раны.
— Наверное, вам приходится трудно, — наконец сказал Фотир. — Вероятно, вы последний Избранный, оставшийся в Прибрежных Землях. Не представляю, как чувствует себя человек, который знает, что он единственный в своем роде, что он самый могущественный кирси по эту сторону Пограничной гряды.
— На самом деле вы скорее всего ошибаетесь. Я уверен, что нас несколько.
Даже с закрытыми глазами Тавис словно воочию увидел, как советник с сомнением качает головой.
— Возможно ли такое?
— Неужели вы думаете, что я единственный кирси, умеющий хранить свою тайну? — спросил Гринса. — Перед вторжением нашего народа в Прибрежные Земли в Южных Землях было много Избранных. По меньшей мере восьмеро возглавляли кирсийскую армию, и я сомневаюсь, что на север пришли все Избранные, оставив родину без защиты. В течение первого века, когда наши соплеменники обосновывались в королевствах Прибрежных Земель, инди поймали и казнили еще некоторое количество Избранных. Но редкостью они стали позже. Неужели вы полагаете, что мы выродились? Разве не логичнее предположить, что люди, от рождения наделенные великой силой, просто научились ее скрывать?
— Наверное, вы правы, — сказал Фотир. — А следовательно, есть и другие Избранные. Не уверен, что эта мысль меня радует.
— Она и не должна вас радовать.
Мужчины снова погрузились в молчание. Через несколько минут Гринса отнял ладони от бока Тависа и, поменяв позу, взял одну из искалеченных рук мальчика.
— Остались только руки, — сказал предсказатель. — Все прочие раны я исцелю, когда мы выберемся отсюда.
— Наверное, пора разбудить его?
— Он уже проснулся, довольно давно.
Тавис открыл глаза и залился краской:
— Откуда вы знаете?
— Ваше дыхание участилось и пульс тоже. Целитель обычно замечает такие вещи.
Фотир склонился над Тависом:
— Как вы себя чувствуете, милорд?
— Лучше. Благодарю вас.
— Я заживил лишь воспаленные раны, — сказал Гринса. — Возможно, вам стало лучше, но пока вы не в состоянии выдержать длинное путешествие, и вам потребуется еще несколько дней на лечение и отдых.
Он опустил руку Тависа на пол и взял другую. К своему великому облегчению, мальчик обнаружил, что снова может шевелить пальцами, хотя они сгибались с трудом и плохо слушались.
— Куда мы отвезем милорда?
Предсказатель посмотрел на Фотира и ухмыльнулся:
— Мы никуда не повезем его. Как только мы выберемся из темницы, вы вернетесь к своему герцогу. Вам лучше не знать, куда мы направимся.
Фотир, казалось, хотел запротестовать, но через несколько секунд молча кивнул.
Гринса снова перевел взгляд на Тависа и глубоко вздохнул.
— Вы слышали наш разговор, лорд Тавис.
— Да.
— Надеюсь, вы понимаете, что не должны никому рассказывать о нем.
— Да кто мне теперь поверит?
Он попытался улыбнуться, но предсказатель потряс головой:
— Это не шутки. На карту поставлена жизнь — моя, первого советника, людей, которые очень много для меня значат. Вы не должны никому рассказывать о том, что слышали сегодня ночью.
Желтые глаза кирси смотрели в упор, приковывая Тависа к месту, как недавно приковывали цепи.
— Даю слово, — наконец сказал он.
Предсказатель по-прежнему не спускал с него пристального взгляда.
Факел в углу камеры на мгновение ярко вспыхнул, потом зашипел и начал гаснуть.
— Пора идти, — сказал Фотир.
Наконец предсказатель отвел глаза в сторону. Он отпустил вторую руку Тависа.
— Да, пора, — согласился Гринса. — Помогите мне поднять его.
Они подхватили мальчика под руки с обеих сторон и осторожно поставили на ноги.
