— Миледи, — сказал советник, — я должен повторить в последний раз, что, по моему мнению, вы совершаете серьезную ошибку.
— Я понимаю, Даниор. Вы и ваши советники свободны. Я благодарна вам за совет. Вы можете мне не верить, но это правда. Надеюсь, вы поедете с нами. Вы ведь умеете вызывать туманы, верно?
— Да, миледи.
— Хорошо. Возможно, нам понадобится ваша помощь. — И она вновь повернулась к Хагану, давая кирси понять, что он может удалиться.
Даниор обвел взглядом остальных советников, словно не зная, как поступить. Мгновение спустя все они встали и гуськом вышли из кабинета. Второй советник задержался у двери, явно собираясь сказать еще что-то, но потом просто покачал головой и тоже вышел.
— Вы держались замечательно, миледи. — Хаган тоже поднялся с места.
— Спасибо. Вероятно, вы полагаете, что я многому научилась у своего мужа?
— Вы не первая и не последняя, миледи.
— Разве женщине нужно учиться таким вещам у мужа? Неужели вам никогда не приходило в голову, что я обладала способностью управлять людьми еще до своего вступления в брак?
Хаган невольно улыбнулся. Такие слова могла бы сказать Дария.
— Конечно, приходило. Вряд ли Яван полюбил бы вас так сильно, если бы не знал за вами подобной способности.
С минуту они стояли молча, но наконец капитан кашлянул и посмотрел на дверь.
— Мне нужно сообщить людям о принятом вами решении. Так или иначе, они проведут большую часть ночи за сборами и прощанием с близкими.
Шона кивнула, и он направился к двери.
— Хаган.
Капитан остановился и выжидательно посмотрел на нее.
— Неужели нам придется начать войну? Неужели все идет к этому?
— Возможно, дело закончится войной. — В голосе Хагана послышались ожесточенные нотки. — Но мы не хотели войны. И Андреас не хотел. Вся вина лежит на убийце леди Бриенны. Но Кентигерн посадил в тюрьму нашего герцога, а теперь он содержит под арестом нашего короля. Кем мы будем, если останемся сидеть здесь сложа руки?
Сквозь окна в кабинет сочился слабый серый свет, подобный речному туману; он освещал пергаментные свитки на столе Андреаса, но предметы в нем не отбрасывали тени. По крыше замка тихо стучал дождь, от которого потемнели деревянные ставни. Перед герцогом стоял обед, нетронутый и еще теплый. Бутылка санбирийского красного вина была почти пуста.
Иоанна сказала бы, что пить в такой час еще рано; что человек, собирающийся вести на войну солдат, должен быть трезвым, должен мыслить ясно и принимать решения молниеносно. Она бы страшно расстроилась, если бы узнала, что это вторая бутылка. Она бы даже устыдилась. Если бы узнала. Если бы ее еще хоть что-то волновало.
Кергский мальчишка отнял у него не только дочь, но и жену. Ин свидетель, Андреас был не лучшим из мужей. За годы брака он успел развлечься почти со всеми служанками в замке и никогда не прилагал усилий к тому, чтобы скрыть свои похождения от Иоанны. Но он никогда не заводил любовниц и никогда не любил ни одну женщину, кроме своей герцогини. Он до сих пор помнил, как красива она была в тот вечер, когда он впервые увидел свою будущую жену в замке ее отца. Золотистые волосы Иоанны свободно спадали до пояса, темные глаза сияли при свете свечей; она казалась прекраснейшей из смертных, такой изысканной и утонченной, что он почти боялся подойти к ней. Бриенна выглядела точно так же в ночь своей смерти. Она блистала подобно алмазу, которым Андреас дорожил больше, чем всеми сокровищами в своей казне. Мальчишка отнял у него все. По крайней мере, так казалось. Иногда он напоминал себе, что у него еще остались Аффери и Эннис, что они страдают даже больше него, ибо потеряли не только сестру, погибшую от руки убийцы, но и родителей, всецело предавшихся горю. Герцогу следовало находиться рядом с ними. Несмотря на нависшую над Кентигерном угрозу войны, ему следовало утешать детей, уверять их, что они по-прежнему любимы. Но он не мог отказаться от вина, как Иоанна не могла отказаться от своего уединения в спальне, откуда она не выходила со времени смерти Бриенны.
Андреас отодвинул в сторону тарелки с едой, опустошил бокал и вылил в него остатки вина из бутылки. Потом он взял со стола пергаментные свитки. Первый он получил несколько дней назад — в тот самый день, когда из Одунского замка прибыл гонец с известием о смерти короля. Андреас никак не думал, что после такой новости какое-нибудь послание покажется ему достойным внимания. Но это показалось. Оно было от Керни, герцога Глендиврского, и содержало сообщение о намерении последнего прибыть в Кентигерн в качестве миротворца.
