И вот тут вернулась Гитана. Конечно же, Бэйли об этом не догадывался. Он изучал приборную панель, прикидывая, как бы ему вернуть коммуникационную систему под свой контроль.
— Джаз, — позвал он. — Помоги мне с этим разобраться.
Но Джаз продолжала танцевать.
— Только прислушайся к музыке, — нашептывал мужчина, — только прислушайся…
Он наклонился поближе к экрану, очаровывая; Бэйли всей силой своей улыбки:
— Вам незачем спешить.
— Вы не понимаете, — парировал Бэйли. — Я вообще-то даже не собирался сюда лететь. Жаль, что я не оставил этот «посылочный ящик» там, где нашел его. Тогда я бы сейчас сидел дома, и как раз ужинал в уютной столовой, и…
— Только прислушайся к музыке, — сказал мужчина раздраженным тоном. Видимо, он уже начинал терять терпение. — Только прислушайся…
Его прервал металлический скрежет, вклинившийся в музыку, отчего у Бэйли зазвенело в ушах. Улыбка моментально исчезла с лица мужчины, и он гневно посмотрел на Бэйли.
— Хватит! — выкрикнул он.
Это был невероятно громкий грохот, как будто вдруг развалилась гора металлолома.
— Над нами пытаются захватить контроль, — сказал мужчина кому-то невидимому. — Надо срочно заблокировать…
Еще раз взвизгнуло что-то железное, и музыку заглушил пульсирующий рев. Бэйли посмотрел на Джаз — та на мгновение перестала танцевать.
— Джаз, — крикнул он. — Пора сматываться отсюда!
Рев все не затихал, и Бэйли уже не мог за этим гулом различить музыку трансеров. Джаз моргала, не понимая, что происходит, а Бэйли уже тащил ее к приборной панели коммуникатора. Из динамиков продолжали доноситься странные звуки работы неведомого гигантского завода. На экране было видно, как мужчина в спешке щелкает переключателями.
— Захария! Маргаритка! Джаз! — в неистовый шум ворвался голос Гитаны. Ее лицо свирепо глядело с экрана. Голубой глаз цветом напоминал лед с горных вершин, а на черном сенсоре, заменявшем второй глаз, мигала красная лампочка. Гитана сидела перед приборной панелью, и по ее кабине эхом разносились звуки, которые могла бы издавать огромная металлическая кошка, если бы скребла когтями по стеклу. — Линяйте отсюда! Быстро!
Руки Джаз в бешеном темпе носились по приборной панели.
— Я связалась со Станцией Фарров, — сказала Гитана. — Теперь там знают о трансерах и уже высылают помощь. А сейчас пора сматываться отсюда. Захария, ты с нами?
— Да здесь я, — слегка дрожащим голосом отозвалась Захария.
Из динамиков грянули аккорды трансеровской музыки. Гитана выругалась и кулаком ударила по кнопке на панели, заглушив музыку вибрирующим звуком высокого тона, как будто запели механические сверчки.
Гитана о чем-то задумалась, пару секунд смотрела на Бэйли и приказала:
— Бэйли, прикрой пас.
— Это еще как?
— Пой. Твоя прабабка безбожно фальшивила, и я на все сто уверена, что и ты тоже. Пой вот на этой частоте. Все остальные, за мной!
Гитана взлетела, едва не столкнувшись с астероидом размером с половину ее корабля, и облетев вокруг планетоида, в котором была спрятана ловушка трансеров, взяла курс на Мясорубку. От нее не отставала Джаз, бросая корабль то в одну, то в другую сторону. Бэйли вцепился в подлокотники кресла, откашлялся и старательно затянул мелодию.
Он начал с застольной песни о пьяном норбите по имени Джек, который решил потанцевать на поверхности своего астероида — гравитация была очень низкой, и когда он подпрыгнул повыше, то взлетел на орбиту:
В данной ситуации, полнейшее отсутствие слуха у Бэйли было огромным плюсом. Каждая неверно взятая нота и каждая заминка, ломавшая ритм песни, помогали развеять чары трансеров.
Когда Джаз последовала за Гитаной, ускорение вжало Бэйли глубоко в кресло. Они чуть не чиркнули стабилизатором по небольшому астероиду, затем едва увернулись от другого — Джаз проявляла чудеса высшего пилотажа, чтобы не отстать от Гитаны, выделывавшей совсем уже невероятные маневры.
Бэйли немного запнулся, и тотчас же возобновилась музыка трансеров. Норбит закрыл глаза, Думая о том, что он ни за что бы не продолжал петь, если бы не знал, что в таком случае их неотвратимо ждет гибель. Он покрепче зажмурился и запел еще громче, на этот раз песню о двух любовниках, которые жили на астероидах, чьи орбиты никогда не пересекались. Припев этой песни включал элементы тирольского горлового пения — йодля, и его Бэйли всегда исполнял с удовольствием, но только у себя в ванной.
