— Думаю, я понимаю вас. Вы играете — но серьезно, так, чтобы выиграть, и…
— Нет-нет. Игра ради победы — это совсем другое, Когда вы играете и стремитесь победить, это ограниченная игра, игра, имеющая предел. Я говорил о бесконечной игре, где вы играете только ради продолжения игры.
— Так, значит, вы несерьезно относитесь к возможности выиграть?
— Мы относимся к этому настолько же серьезно, как и ко всему остальному.
Бэйли покачал головой. Он понял ненамного больше, чем понимал до этого. У него слегка кружилась голова, и он не мог сказать, возникло ли это ощущение Из-за виски или из-за разговора.
Гиро сделал еще один глоток виски и продолжил:
— На самом деле, это привилегия патафизика — осознавать, что мы участвуем в бесконечной игре. Видите ли, все мы — патафизики. Но только немногие из нас отдают себе отчет в том, что мы — патафизики; мы знаем, что эта игра без конца.
Вот посмотрите, — он указал на слова, вышитые рядом с патафизической спиралью у него на комбинезоне на груди. Надпись гласила: «Колледж ’Патафизики».
— Апостроф в начале слова «патафизика» — это скромный орнамент, напоминающий каждому патафизику о его патафизической привилегии. Эта крошечная закорючка не дает нам забыть о том, что мы играем в бесконечную игру.
Бэйли снова наморщил лоб. Он все еще был сбит с толку.
— Конечно же, нам нравятся и ограниченные игры, — продолжал Гиро, — «Эрудит», булевы хайку — любые игры со словами.
— Трудно назвать сочинение хайку игрой, — заметил Бэйли.
— Есть строгие правила, и вам, чтобы достичь цели, необходимо их соблюдать, — пояснил Гиро. — Что еще вам нужно для игры?
— Ну, тогда это можно назвать игрой, — медленно произнес Бэйли.
— Несомненно, — Гиро усмехнулся. — Вот вы говорите, что никогда не видели патафизиков. А я ни разу не встречал норбитов. Что вдохновило вас на то, чтобы покинуть Пояс Астероидов?
— Ну… Это вышло случайно, — ответил Бэйли. — По недоразумению.
Подумав о обстоятельствах своего отлета с Пояса, Бэйли вспомнил о том, почему он хотел поговорить с патафизиком.
— Я, по правде говоря, вот что у вас хотел спросить…
Он вытащил из кармана таинственную записку и протянул Гиро. Тот внимательно ее изучил.
— Собрали инжир?
— А как же, — ответил Бэйли с ноткой нетерпения в голосе. — И это единственная часть записки, которую я понял.
— Хорошо. Всегда лучше делать то, в чем разбираешься. Откуда вы взяли эту записку?
— Это также остается для меня загадкой. Я не знаю. Я нашел ее, когда завтракал пару дней назад. — Бэйли замялся. — Или пару лет, это как считать.
Гиро кивнул:
— Конечно же, смотря как. Какие ужасные каракули, правда?
— Да, но… — Бэйли неловко заерзал. — Очень сильно напоминает мой почерк. Только я не помню, чтобы писал это.
— Как интересно! — Улыбка Гиро стала еще шире. — Просто восхитительно.
Бэйли считал, что это отнюдь не восхитительно.
— Так что же это значит? — поинтересовался он, ткнув пальцем в слова на неведомом языке.
— «Eadem mutata resurgo», — прочел Гиро. — Это латынь, древний земной язык, В переводе означает: «Пусть изменившись, я вновь воскресаю таким же». А это, конечно же, патафизическая спираль. Вы, конечно же, знаете, что она означает?
Бэйли покачал головой.
— Каждая точка нашей спирали является точкой отсчета, — сказал Гиро.
— Что?
— Каждая точка нашей спирали является точкой отсчета, — повторил Гиро. — Это один из основных постулатов Колледжа Патафизики. Любой пункт пути можно принимать за отправной пункт. Спираль иллюстрирует этот принцип.
— Ваша Наисветлейшая Светлость, — прервала его Гитана, облокотившаяся на спинку дивана, уставившись на записку в руке Гиро. — Что это?
Гиро усмехнулся и отдал ей записку.
— Бэйли показал мне эту записку. Он нашел ее еще в Беспокойном Покое, незадолго до вашего приезда.
— Понятно, — нараспев сказала Гитана, сначала изучив записку, затем, с равным интересом, Бэйли. В полумраке, царившем в комнате, ее черные татуировки, казалось, мерцали и пульсировали, а Бэйли нервно заерзал: выдержать такой взгляд было непросто. Гитана переглянулась с Гиро и вернула записку Бэйли.
— Я бы сказал, она предвещает только хорошее, — нарушил неловкое молчание Гиро. — На вашем месте я бы ее сохранил. Она вам позже может пригодиться.
— Но я ничего не понимаю, — проворчал Бэйли. — Я не знаю, откуда она взялась в Беспокойном Покое, и что это может…
— Ну и пусть. Вещи такого рода со временем открывают свой тайный смысл, — сказал Гиро. Потом пожал плечами и добавил: — Или не открывают. В конце концов, это не так важно, правда?
Для Бэйли это было важно, но он уже понял, что от Гиро с Гитаной он больше не получит никакой информации. Приведя Бэйли в недоумение своими туманными изречениями, Гиро повернулся к Гитане:
— Мне думается, Майра просто обязана заинтересоваться вашими планами, — мягко заметил он, и они начали болтать о Майре и о том, как она воспримет планы «сестер».
