— Мы открыли врата. Буджум проснулся. Защищайтесь как можете. И поторопитесь. Конец связи.
И они бросились к люку, унося с собой рацию. Почва ускользала из-под ног. Бэйли едва находил в себе силы снова спускаться по лестнице. Мысли чуждого создания все сильнее проникали в сознание, нагоняя леденящий душу ужас, от которого тряслись руки и сильно билось сердце.
— Я оставлю дверь открытой, — сказала Лилия, последней спустившаяся в трубу. — Чтобы не было проблем, когда будем возвращаться.
— Пожалуйста, закрой ее, — попросил Бэйли. Он чувствовал приближение стража, его раздражение и ярость. — Сначала надо дожить до того счастливого момента, когда мы сможем вернуться.
— Но если я закрою ее… — начала Лилия.
— Закрой ее, — не терпящим возражений тоном прикрикнула на нее Захария.
Лилия закрыла дверь, и та захлопнулась с громким щелчком, который зловещим эхом разнесся по трубе: дум… дум… дум…[5]
Бэйли сделал глубокий вдох и начал долгий спуск.
Не успел он миновать три ступеньки, как луну снова тряхнуло, а труба наполнилась громким гулом — это наверху прогремел мощный взрыв. У Бэйли даже зубы застучали, так резонировала труба, и он изо всех сил вцепился в перекладину. Нетрудно было представить, что творилось наверху и что осталось от надувного лагеря после налета Буджума. Руки и ноги у Бэйли еле шевелились от усталости, но он упорно спускался по лестнице.
У него возникло такое впечатление, что он последние несколько дней только тем и занимался, что карабкался вверх-вниз по лестнице. Труба по-прежнему сияла золотистым светом, но он больше не казался таким манящим. Бэйли был измотан до предела.
— Долго еще будем спускаться? — спросила Лилия откуда-то сверху. — Не нравится мне эта труба.
— Пока не очутимся в туннеле, — ответила за Бэйли Захария. — Прибереги силы на подъем и не трать их на дурацкие вопросы.
Бэйли, сжав зубы, продолжал бесконечный спуск. Наконец его ноги коснулись пола. Он дрожащей походкой проковылял несколько шагов и рухнул на пол, облокотившись спиной о стену тоннеля. «Сестры» одна за другой спускались в тоннель и собирались вокруг Бэйли.
— Думаю, нам не помешало бы немного перекусить, — предложила Роза, усаживаясь на теплый пол рядом с Бэйли.
Возражений не последовало. Роза открыла свой ранец и достала оттуда самоподогревающийся термос с чаем и пригоршню кубиков пищевого концентрата.
Горячий чай и еда привели Бэйли в чувство, и он нашел в себе силы ответить на все вопросы Захарии: где они оказались и куда им идти дальше. Он в мельчайших подробностях описал, как нашел зал с картами и как почувствовал присутствие Буджума.
— Знаете, — сказал он задумчиво, — Буджум улетел, но мне кажется, что второй страж все еще здесь. Вы чувствуете его?
Присутствие второго существа не вызывало таких тяжелых и мрачных эмоций, какие внушал Буджум. Встреча с Буджумом напоминала беседу со стоящим вплотную к тебе пьяным громилой, у которого изо рта разило луком. Это же существо, напротив, как будто бесшумно порхало над головами, никогда не приближаясь близко.
— Чувствуем что? — не поняла Захария.
— Что-то осторожно пытается пробраться к вам в мысли, — Бэйли не находил нужных слов, чтобы описать свои чувства, — как будто что-то стучится к вам в сознание.
«Сестры» замолчали, прислушиваясь к своим ощущениям.
— Мне кажется, я что-то почувствовала, — нарушила наконец тишину Захария. — Он немного стесняется. Не уверен, правильно ли поступает.
— Точно, — кивнул Бэйли. Он был рад, что кто-то подтвердил его слова.
— И что нам теперь делать? — Захария вопросительно посмотрела на Бэйли.
Несмотря на страшную усталость, норбит был куда жизнерадостней «сестер». Норбиты всю свою жизнь проводили в туннелях и пещерах на лунах и астероидах, а Фарры не привыкли к такой обстановке: им больше по душе было движение, простор. Они предпочитали звездолеты и бескрайний космос.
— Пойдем дальше, — сказал он. — Вам нужны были карты — так идемте за ними.
И он повел «сестер» по извилистым тоннелям, двигаясь вдоль правой стены, как уже делал это раньше. Незабудка настояла на том, что на каждом пересечении тоннелей необходимо останавливаться и записывать изображенные на стенах знаки Древних. «Сестры» бурно обменивались впечатлениями, и коридоры наполнились их болтовней.
Бэйли шел и прислушивался к своим ощущениям. Он пытался наладить связь с существом, чье присутствие он почувствовал первым. Стараясь не вслушиваться в щебетание «сестер», он концентрировался на своих чувствах и мыслях, заглядывал в самые дальние уголки подсознания. Присутствие Буджума не ощущалось вовсе, но поблизости был кто-то другой, существо уравновешенное и осторожное.
Он повернул за угол и вошел в коридор, где хранились карты. «Сестры» остановились как вкопанные, пораженные ценностью знаний, заключенных в этих кристаллах.
— Так много нам предстоит исследовать, — с благоговейным трепетом произнесла Захария, — так много узнать.
