Кэмден провел ее в большую комнату с камином. Английская мебель, репродукции картин, изображающих собак или корабли… все висит дюймов на восемнадцать выше, чем следовало бы. Наверное, интерьером занималась Элизабет. Она не встала со своего кресла, когда вошла Сьюзан.
— Я отниму у вас несколько минут, — сказала Сьюзан. — Мы получили результаты анализов аминокислот, ультразвукового обследования и теста Лэнгстона. Имплантированный зародыш развивается нормально. Однако возникло осложнение.
— Какое? — Кэмден достал сигарету, взглянул на жену и положил сигарету обратно.
— Миссис Кэмден, по чистой случайности в ваших яичниках в прошлом месяце развились яйцеклетки. Мы взяли одну для генной хирургии. Вторая яйцеклетка тоже была оплодотворена. Вы носите в себе два зародыша.
Элизабет Кэмден застыла:
— Близнецы?
— Нет, — ответила Сьюзан и тут же поправилась: — Я хочу сказать, да. Они близнецы, но генетическим изменениям подвергся один. Другой будет так называемый нормальный ребенок. А я знаю, что вы не хотели такого.
— Да. Я не хотел, — сказал Кэмден.
— А я хотела, — выговорила Элизабет. Кэмден бросил на нее яростный взгляд и на сей раз закурил. Сьюзан подозревала, что Кэмден затягивается чисто машинально.
— Влияет ли на зародыш присутствие другого плода?
— Нет, — уверила Сьюзан. — Конечно, не влияет. Они просто… сосуществуют.
— Вы можете сделать аборт?
— Придется изъять оба зародыша. Удаление немодифицированного эмбриона вызовет изменения в плаценте и, возможно, спонтанный выкидыш второго. — Она глубоко вдохнула. — Разумеется, есть и другой путь — начать все с начала. Но, как я уже говорила, вам очень повезло, что искусственное оплодотворение произошло всего лишь со второй попытки. Некоторым парам требуется восемь или десять попыток. Если придется все повторить, процесс может весьма затянуться.
— Повредит ли присутствие второго зародыша моей дочери? — спросил Кэмден. — Она будет полноценно развиваться? Или что-либо изменится на поздней стадии беременности?
— Нет. Я вижу только одну реальную угрозу — преждевременные роды.
— Насколько раньше? Это опасно для матери?
— Почти наверняка нет.
Кэмден продолжал курить. В дверях появился слуга:
— Сэр, звонят из Лондона. Джеймс Кендалл от мистера Иагаи.
— Я отвечу. — Кэмден встал, не сводя глаз с жены. — Все будет в порядке, Элизабет. Не волнуйся.
Целую минуту женщины сидели молча. Сьюзан чувствовала разочарование — не такого Кэмдена она ожидала увидеть. Она вдруг ощутила, что Элизабет Кэмден усмехается.
— О да, доктор. Он такой. Властный. Но ребенок слишком много для него значит. — Она тихо, взволнованно рассмеялась. — Двое. Вы… вы знаете, какого пола другой?
— Оба эмбриона женского пола.
— Я хотела девочку. И теперь она у меня будет.
— Так вы не станете прерывать беременность?
— О нет. Спасибо за то, что приехали, доктор. — Сьюзан явно давали понять, что визит окончен. Никто не провожал ее. Но когда она уже садилась в машину, Кэмден выбежал из дома.
— Сьюзан! Я хотел поблагодарить вас. Вы проделали такой путь, чтобы сообщить лично.
— Вы уже поблагодарили.
— Да. Хорошо. Вы уверены, что второй зародыш не повредит моей дочери?
— Зародыши абсолютно безопасны друг для друга, — сказала Сьюзан.
Он улыбнулся. И промолвил тихо и грустно:
— И вы считаете, что оба должны быть одинаково важны для меня. Чушь. Почему я должен притворяться? Особенно перед вами.
Сьюзан открыла дверцу машины. Нет, к этому она не готова… Кэмден нагнулся, чтобы закрыть дверцу, в его поведении не было и намека на флирт.
— Мне следует заказать второй манеж.
— Да.
— И второе детское сиденье для машины.
— Да.
— Но не вторую ночную няню.
— Это вам решать.
— И вам. — Внезапно он резко наклонился и поцеловал ее. Вежливый и преисполненный уважения поцелуй потряс Сьюзан. Даже похоть и властность оставили бы ее равнодушной, но это… Кэмден опередил ее реакцию: он захлопнул дверцу машины и пошел к дому. Сьюзан дрожащими руками держалась за руль, пока шок не сменился веселым удивлением — это был нарочито отстраненный поцелуй, специально придуманная загадка. И похоже, продолжение не заставит себя ждать.
Интересно, как Кэмден назовет своих дочерей?
Доктор Онг шел по полуосвещенному больничному коридору. Сестра, дежурившая у входа в родильное отделение, шагнула вперед, намереваясь остановить его — была полночь, часы посещений давно истекли, — но, узнав, отступила на свой пост. За углом было вмонтировано обзорное стекло в детскую. К немалому раздражению Онга, Сьюзан Меллинг стояла здесь, прижавшись к стеклу, и плакала.
Онг никогда не любил женщин. Даже самые выдающиеся из них не способны, очевидно, сдерживать свои эмоции и не выставлять себя в чертовски идиотском виде.
— Посмотрите. — Сьюзан с легким смешком вытерла глаза. — Доктор, вы только взгляните.
