Но Лейша быстро успокоилась. Няня почитала ей сказку, потом поиграла с ней в «Информационный скачок», а потом пришла Алиса и няня повезла их обеих в Чикагский зоопарк, где столько интересных зверей, которых даже во сне не увидишь. А когда они вернулись, мама ушла в свою комнату, и Лейша знала, что она останется там со своими странными бутылочками до вечера.
Но в ту ночь она пошла в спальню матери.
— Мне надо в уборную, — сказала она Мамзель.
Мамзель спросила:
— Тебе помочь? — возможно, потому, что Алисе все еще требовалась помощь. Лейша поблагодарила Мамзель, потом с минуту посидела на стульчике, чтобы ее не уличили во лжи.
Девочка на цыпочках прошла через холл. Сначала она заглянула в комнату Алисы. Маленькая лампочка горела на стене возле колыбельки. Лейша посмотрела на сестру сквозь прутья. Алиса лежала на боку с закрытыми глазами. Веки легонько трепетали, как занавески под ветром. Подбородок и шея казались очень нежными.
Лейша осторожно прикрыла дверь и пошла в спальню родителей. В их огромной кровати места хватило бы еще на несколько человек. Мама лежала на спине и храпела. От нее исходил сильный и странный запах. Лейша попятилась и подкралась к папе. Он был очень похож на Алису, только его шея и подбородок казались еще более мягкими. Папа так внезапно открыл глаза, что Лейша вскрикнула.
Отец скатился с кровати, схватил ее на руки и быстро взглянул на маму. Папа вынес Лейшу в холл, куда прибежала Мамзель, приговаривая:
— Ах, простите, сэр, она отпросилась в уборную…
— Все в порядке, — сказал отец. — Я возьму ее с собой.
— Нет! — вскрикнула Лейша, потому что на папе не было ничего, кроме трусов, и в комнате плохо пахло. Но папа понес ее в оранжерею, усадил на скамейку, завернулся в кусок зеленого полиэтилена и сел рядом.
— Ну, что случилось, Лейша? Что ты там делала? Ты смотрела, как люди спят, да? — и поскольку папин голос смягчился, Лейша прошептала:
— Да.
— Тебе стало интересно, да? Как Любопытному Джорджу из твоей книжки?
— Да, — ответила Лейша. — Я думала… Ты мне сказал, что делаешь деньги у себя в кабинете всю ночь!
Папа улыбнулся.
— Немного меньше. Но потом я сплю, хоть и не очень долго. — Он посадил Лейшу к себе на колени. — Мне не нужно много спать, поэтому я успеваю гораздо больше, чем большинство людей. Все люди по-разному нуждаются во сне. И очень немного таких, как ты, которым сон вообще не нужен.
— Почему?
— Потому что ты особенная. Необыкновенная. Еще до твоего рождения я попросил врачей помочь сделать тебя такой.
— Зачем?
— Чтобы ты могла делать все, что захочешь, и проявить свою индивидуальность.
Лейша отстранилась и посмотрела на отца: его слова ничего не объяснили. Папа дотронулся до единственного цветка на высоком дереве в горшке. У него были плотные белые лепестки, как сливки, с которыми отец пил кофе, а серединка светло-розовая.
— Видишь, Лейша, какую красоту родило это дерево. Потому, что может. Вон то висячее растение не может, и вон те не могут. Только оно. Поэтому самое важное в мире для этого дерева — вырастить свой цветок. Цветок — это проявившаяся индивидуальность дерева. Остальное не имеет значения.
— Я не понимаю, папа.
— Когда-нибудь поймешь.
— Но я хочу именно сейчас, — сказала Лейша, а папа радостно рассмеялся и поцеловал ее.
— Когда ты делаешь деньги, это твоя инди… эта штука…
— Да, — согласился папа.
— Значит, только ты умеешь делать деньги? Так же, как то дерево умеет цвести?
— Никто не может зарабатывать их точно так, как я.
— Как ты поступаешь с деньгами?
— Покупаю тебе разные вещи. Содержу дом, плачу Мамзель.
— А дерево с цветком?
— Гордится им, — туманно сказал папа. — Совершенство, вот что идет в счет, Лейша. Только оно имеет значение.
— Я замерзла, папа.
— Тогда я лучше отнесу тебя обратно к Мамзель.
Лейша прикоснулась к цветку:
— Я хочу спать, папа.
— Нет, не хочешь, дорогая. Сон — это зря потраченная жизнь. Это маленькая смерть.
— Алиса же спит.
— Она не такая, как ты.
— Почему ты не сделал Алису тоже особенной?
— Алиса сама себя сделала. Я не мог вмешаться.
Все это было слишком сложно. Лейша оставила деревце в покое и соскользнула с папиных коленей.
— Маленькая почемучка. Когда вырастешь, ты найдешь свой собственный идеал, и это будет нечто необыкновенное. Ты можешь даже стать такой, как Кенцо Иагаи. Он создал генератор для всего мира.
— Папа, ты такой смешной в этом полиэтилене, — засмеялась Лейша. Папа рассмеялся в ответ. Но потом девочка сказала: — Когда я вырасту, я найду способ помочь Алисе стать необыкновенной. — И отец перестал смеяться.
Он отнес ее обратно к Мамзель, и та научила девочку писать свое имя. Это было так интересно, что Лейша забыла о непонятном разговоре с папой. Пять разных букв, а вместе они составляли ее имя. Лейша снова и снова выводила его и смеялась, и Мамзель тоже смеялась. Но утром Лейша вспомнила о разговоре с папой. Она часто возвращалась к нему, снова и снова перебирая незнакомые слова, как маленькие твердые камушки. Но больше всего ее занимало нахмуренное папино лицо, когда она пообещала сделать свою сестренку особенной.
