— Эй, Джонсон! — окликнула она часового. Поскольку после первого разговора ни один из охранников не согласился назвать ей своего имени, она называла их всех «Джонсонами». — Позови хозяина, надо поговорить с ним.
Лили обняла девушку за плечи. Теперь, занимаясь делом, Джекс начала потихоньку успокаиваться. Со своего места на ступеньках перед ними открывался полный обзор дороги к Плаза, где все еще горели прожекторы. Через некоторое время генерал ответил. Голос его звучал слабо и неуверенно.
— Ну что, вы готовы сдаться? — перешла Джекс прямо к делу.
Послышался скрип кресла. Он сел. Наверное, сейчас на нем была та самая военная форма. Седая прядь падает на лоб, но красная надпись видна отчетливо.
— Я не сдаюсь, — глухо отозвался он. — Я не умею.
— Вы все равно не победите. Это место принадлежит нам, а мы принадлежим ему. Вам ничего с этим не поделать.
Долгая пауза, слышно только его неровное дыхание.
— Хитрый трюк ты использовала, чтобы сбежать, — прозвучало вскоре, неожиданно мягко.
— Это был не трюк. Город спас меня. Эти призраки тоже живут здесь.
— Я не верю в призраков. Я не верю в духов. Я верю только в то, что можно потрогать. — На какой-то момент ей послышалось сомнение в его голосе, но Майлз поборол себя, и голос его вновь стал властным и уверенным. — Я поймаю тебя и убью. Убью по-настоящему.
— Зачем?
— Чтобы доказать, что ты всего лишь женщина, и ничего больше. Мои люди верят, что ты призрак. Некоторые боятся тебя больше, чем меня. Поэтому мне придется тебя убить. — Кресло заскрипело под ним, когда он подался вперед. — Ты же понимаешь, мне надо, чтобы меня боялись; а чтобы породить страх — надо пролить кровь.
— Ты не сможешь поймать меня.
— Как мы в этом уверены! Может, ты уже и сама поверила в легенду о неуловимой Джекс? Может, и сама веришь, что неуязвима?
Девушка молчала.
— Ну, так вот, в этом случае ты ошибаешься. — Генерал слегка задыхался, очевидно, все еще сказывалось действие снотворного. — Когда-то мои солдаты верили, что я больше, чем простой смертный. Теперь-то, конечно, вы их разубедили. Но даже в самый пик своей популярности я не делал этой ошибки — я всегда помнил, что я всего лишь человек. И ты об этом не забывай. Помни, я могу убить тебя!
— Ты меня не поймаешь!
Джекс резко выключила микрофон.
— Слышишь, кто-то идет! — воскликнула Лили.
Она вскочила и вгляделась вниз, в дорогу, ведущую к дому. Одеяло соскользнуло с плеч Джекс, когда она схватила ружье. Возвращались Дэнни-бой и Змей.
Подойдя к ступенькам, Дэнни замер. Девушка подбежала к нему и обняла, но он стоял неподвижно, словно окаменев.
— В чем дело? Как же я рада, что вы здесь, все же хорошо?
Она подняла голову и увидела на его перепачканном копотью лице дорожки слез.
— В чем дело?
Молчание. Джекс положила руки ему на плечи.
— Пожалуйста, скажи мне, что произошло? За Дэнни ответил Змей.
— Робот погиб. Нас преследовал патруль. Он направил свой автожир прямо на солдат и сам разбился.
— Разбился? Погиб? — непонятливо повторила Джекс. Дрожь возвращалась к ней, и теперь она знала, ей будет очень трудно с ней справиться.
— Мне надо было пристрелить генерала! Тогда хотя бы Робот погиб не зря! — выкрикивала она.
Когда Дэнни аккуратно вытер ее лицо, она осознала, что плачет. Девушка отпрянула от него. Молодой человек стоял перед ней, опустив руки.
— Джекс, — сказал он и замолчал, словно не зная, как продолжить. Когда он хотел обнять ее снова, она сделала шаг назад. — Куда ты? Пожалуйста, не уходи!
Она все-таки ушла. Дойдя до конца квартала, девушка осознала, что Дэнни идет рядом. Он попытался взять ее за руку, но она вырвалась, ожесточенно сверкая на него бешеными глазами.
— Уйди с дороги, Дэнни-бой! Хочешь воевать по-своему — воюй, но мне не мешай воевать, как я привыкла!
Она бежала по Городу. На улицах клубился туман. Ветер доносил до нее голос Дэнни-боя, зовущего ее по имени; от этого голоса она и пыталась спрятаться. В отдалении грохотали выстрелы. Темнота вокруг нее казалась пришедшей из кошмарного сна, где некоторые предметы болезненно-отчетливы, а некоторые расплываются, теряют очертания в зыбком мареве. Фонарь с женским лицом; хриплый вой ветра, поющего жуткую песню; витрина магазина, декорированная человеческими черепами.
Джекс не знала, куда идет. Убегала, вот и все. Может быть, там, в темноте, находится то, что она ищет — тихое место, где нет друзей и, следовательно, нет боли. Любовь причиняет боль — вот что узнала она за эти месяцы в Сан-Франциско, а она боли не хочет. Она устала и хочет покоя; а здесь вокруг нее толпятся призраки, не давая ступить и шага. Из окон всех домов за ней наблюдают те, кто когда-то тут жил.
Над головой послышалось хлопанье крыльев. Сквозь туман блеснул словно бы солнечный зайчик. Подняв ружье, Джекс выстрелила в Ангела. Дымка помешала ей прицелиться — а может, слезы, которые струились по щекам. Звук крыльев уводил ее все дальше по черным улицам, она стреляла в золотые блики, пока не кончились патроны, и тогда девушка в отчаянии швырнула ставшее ненужным ружье на асфальт.
