До конца своих дней Бэйли так и не мог вспомнить, как именно завершилась та вечеринка с клонами. Он помнил, как пили вино. Он точно помнил, как сидел на кухне с Джаз, мускулистой «сестрой», и она жарила яичницу-глазунью из перепелиных яиц на «полночный перекус» для его проголодавшихся гостей. Джаз рассказывала ему о своем последнем путешествии в систему Фомальгаута, и речь шла о контрабанде, пиратстве и сорвавшейся сделке.
Эта история была похожа на многие другие, рассказанные в тот вечер. Захватывающие рассказы о высоких ставках, неслыханных богатствах, о неудачах, которые подстерегают в самый неожиданный момент, об экзотических блюдах, о хмельных напитках, о романтических встречах и безрассудном геройстве. Бэйли запомнился подробно описанный Гитаной ритуал гелиасинцев, кочевых племен, странствующих по окрестностям Веги при помощи звездного ветра. В случае кончины их вождя (вы назвали бы его королем; они называют его «Звездоподобным»), гелиасинцы кладут его в огромную глыбу льда, добытого из астероидов. В определенный момент, который рассчитывают придворные астрологи, сотни паровых ракет выводят «гроб» на орбиту звезды. Тело короля становится кометой, с периодом вращения, который соответствует продолжительности жизни короля.
Бэйли помнил, как Захария стояла в центре голографической карты и рассуждала о том, какие перспективы открывает перед ними этот Снарк. В свете, который отбрасывали светящиеся стрелки, гладкая кожа ее бритой головы сияла как отполированное золото.
— Нас ждет так много новых миров! — восклицала она. — Если бы только мы знали дорогу! Сначала мы полетим к центру Галактики. А потом дальше, к новым галактикам, к новым звездам и новым планетам.
Она раскинула руки, как будто хотела собрать все сияющие лучи в один пучок, но они проскальзывали у нее сквозь пальцы.
Бэйли не мог вспомнить, как он уснул, но хорошо запомнил медленное пробуждение, с мыслью о том, как холодно у него в комнате. Он чувствовал себя немного легче обычного и подумал, что нужно отрегулировать скорость вращения Беспокойного Покоя. Промелькнула мысль о разгроме, царящем в его лучшей гостиной — «сестры» оставили там горы грязных тарелок и пустых бутылок. Так он и лежал с закрытыми глазами, и думал о том, что придется попрощаться с «сестрами» Фарр и вежливо отказаться от приглашения стать участником их экспедиции. «Спасибо за оказанное доверие, но нет, не могу, честное слово», — скажет он. В конце концов, так сказал бы любой благоразумный норбит. Он и в самом деле не мог. Он предчувствовал легкое разочарование, но придется поступить именно так. Он не мог уезжать: во-первых, надо было собирать инжир, да и вообще присматривать за Беспокойным Покоем, а во-вторых, они действительно не хотели брать его с собой.
Все еще не отойдя от сна, он хотел натянуть одеяло, но не нашел его — видимо, соскользнуло на пол. Продолжая шарить рукой, он ощупал матрас и вдруг наткнулся на холодную металлическую поверхность. До него доносились непривычные звуки: приглушенный гул, тихое «бип-бип», стук пальцев по клавиатуре.
Он моргнул и начал тереть лицо руками, стараясь прогнать сон. Потом моргнул еще раз. Не помогло: он был не в своей спальне. Он находился в стальном цилиндре-холодильнике, в той же одежде, что носил вчера.
В помещении было еще два цилиндра для «замораживания», оба пустые. В другом конце комнаты за компьютером, уставившись в монитор, сидела Джаз. Это ее пальцы быстро бегали по клавиатуре.
— Доброе утро, мистер Белдон, — бодро поприветствовала она его. — Я уже пыталась разбудить вас раньше, но, как мне показалось, вы были настроены поспать подольше.
Бэйли долго молча таращился на нее, потом Изумленно завертел головой по сторонам. Он был на борту звездолета. Тихо пикали навигационные сенсоры, отмечая на экране расположение десятков вращающихся вокруг корабля астероидов. Какое-то время, все еще полусонный, он пялился на экран, пытаясь понять, где именно они сейчас летели. Он готов был поклясться, что на Поясе он мог моментально определить свое местонахождение по нескольким знакомым ориентирам. Но здесь узоры, в которые складывались пляшущие скалы, были абсолютно незнакомыми для него.
— Я так подумала, что лучше тебе лететь со мной, — весело продолжала Джаз. — Роза полетела с Захарией. Мы с ней уже до чертиков друг другу надоели. Она оставалась на Станции Фарров, пока я путешествовала, поэтому она старше и считает себя больно умной. Вот я и сказала, что тебя надо поселить ко мне.
— Очень мило с вашей стороны, — выдавил Бэйли.
Где-то у другой стены рубки раздался мелодичный звонок.
— Очень хорошо, — сказала Джаз. — Вот и чай готов. Я так подумала, что тебе захочется выпить чашечку, как проснешься.
