Подобно робкой школьнице, Аида ютилась на самом краешке дивана и нервно теребила ворот халата. С независимым видом Роза воевала с застывшей в холоде зажигалкой и пыталась поджечь прилипшую к накрашенным губам папиросу. Заккари, звеня графином, с угрюмой миной наливал в стакан минеральную воду. Вероятно, при гостях глушить виски братец стеснялся.
В стороне ото всех, за Филиппом равнодушно наблюдал незнакомый высокий парень с серебристыми волосами, забранными в хвост. Чтобы вычислить в чужаке инквизитора Римаса потребовалось некоторое время и до неприличия долгий взгляд. В неофициальной обстановке молодые люди встречались впервые, а в повседневной одежде, без инквизиторского облачения, поляк походил на самого обычного ведьмака.
– Римас меня переместил, – предвосхищая вопросы, пояснил Роберт, стоявший у камина. – Все эти переходы из страны в страну по плечу только молодежи. Нам, старикам, пора осваивать самолеты.
Выглядел отец, прямо сказать, паршиво, и с последней встречи, как будто, постарел на десяток лет. В приглушенном свете гостиной как‑то явно проступала усталость на жестком лице с глубокими складками, прорезанными от крыльев носа до опущенных уголков рта. В темных волосах уныло рябили седые пряди.
– Плохо выглядишь, – чистосердечно заявил Филипп.
– После ритуала у твоего отца случился сердечный приступ, – прямо заявила Аида.
– Тогда зачем ты вынудила его переместиться? – с искренним недоумением уточнил Фил.
– Из‑за Саши, – со снисходительной интонацией ответил Роберт вместо бывшей жены.
– Меня встревожила ее сегодняшняя выходка. – Та отвела глаза, избегая ледяного взора сына. – Я опасаюсь, что ритуальное убийство не прошло бесследно для ее… психики.
– Может быть, позволим родителям этой девушки печься о ее душеном здоровье? – проскрежетала Роза, выпуская облако папиросного дыма. – Они, как раз, психиатры!
– Позволь тебе напомнить, дорогая свояченица, – в голосе Аиды просквозил арктический холод, – что родители Александры не вкладывали в руки дочери ритуальный кинжал и не заставляли пройти через чудовищный ритуал!
Наверное, если бы матушка, сейчас так яростно защищавшая набедокурившую Сашу, вскочила с дивана и сплясала разухабистый канкан, Филипп бы изумился меньше.
– Ах, какая прелесть! Тебя мучает совесть! – осклабилась тетка Вестич.
– Что именно тебя удивляет? – сузила глаза хозяйка дома. – Я не знала, чем может грозить ритуальное убийство обычному человеку, а ради нашей семьи Александра по собственной воле и, заметь, в тайне пошла на дикий обряд! Такая жертва дорогого стоит! Безусловно, девочка совершала ошибки, но кому из нас в юности Сила не кружила голову?
Словно ставя точку в запальчивой речи хозяйки особняка, в огромном камине сами собой вспыхнули березовые поленья, а в дымоход брызнул сноп искр. В воздухе моментально заструилось тепло, и на полированной крышке рояля заиграли огненные блики.
– Филипп, я видел у Александры одну любопытную вещицу, – задумчиво потирая подбородок, произнес Роберт. Казалось, что ссора женщин его ничуть не смутила. – Старинный инквизиторский шнурок. Она его все еще носит?
– Амулет защищает от мертвых. – Заметив, что, не понимая связи, сын озадаченно сдвинул брови, судья пояснил: – Во время ритуального убийства человек на короткое время умирает, а мир духов не отпускает даже случайных гостей. Тебя не подвела интуиция, когда ты подарил браслет, это похвально для Хозяина семьи. С амулетом мертвые не смогут причинить Александре физического вреда, только напугать.
– Кхм. – Фил прочистил горло и покосился на Зака.
Тот не терял самообладания, и на лице не дрогнул ни единый мускул. Правда, рука с занесенным ко рту стаканом минералки замерла на мгновение. Сводный брат никогда не говорил о родной матери, не задавал вопросов, не упоминал имени – ее как будто не существовало, а потому для молодых Вестичей стало сюрпризом, что циник Заккари бережно, как сокровище, хранил старый шнурок. По всей вероятности, для него‑то неказистое украшение значило очень много.
– И насколько ценен браслет, который отыскал наш Хозяин? – небрежно уточнил блондин и пригубил питье.
– Достаточно ценен, – кивнул Роберт. – Таких амулетов по пальцам можно пересчитать. Найти его – большая удача.
– Действительно? – выразительно глянув в сторону брата, протянул Зак.
Неожиданно в гостиной ударил гонг старинных часов, отсчитывая два часа ночи, и на Филиппа накатило ощущение дежавю, словно бы семейный совет уже происходил в какой‑то другой жизни, а может, во сне. По‑знакомому комнату заливал мягкий свет, на крышке рояля отражались блики, а отец, возвышаясь за спинкой дивана, потирал подбородок. Воспоминание о страшном пророчестве, открывшемся парню в жалкой квартире оракула‑затворника, ослепило. В отличие от Саши, чье видение спугнул потерявший управление внедорожник, парень знал, что в Гнезде произойдет не убийство, а самоубийство…
