– Безусловно. Я должен знать, где ты находишься. – Сердито заявил он, словно я сморозила невероятную глупость, и отключился.
Неприятные сюрпризы начались еще во дворе, когда ворота оказались заблокированными огромным канареечного цвета автомобилем известной марки, проданной ушлыми американскими военными мирным голливудским звездам. Чудовище на колесах принадлежало Эмилю и вместо того, чтобы киснуть под ветрами и дождями на стоянке аэропорта оно перегораживало въезд в Гнездо. К досаде Филиппа Ауди пришлось оставить на дороге, сиротливо прижав к высокому каменному забору.
Когда парень, уже стоя на крыльце, щелкнул пальцами, то дверь отказалась подчиняться. Он, скрипнув зубами, в раздражении безрезультатно дернул за ручку. Дом не хотел его пускать внутрь, и шелестел занавесками в большой гостиной, выходящей окнами во двор. Похоже, Гнездо тоже скучало по рыжей девочке и выглядело пустым и холодным. «Пустишь, привезу», – сквозь зубы пообещал Филипп, и входная дверь тут же отворилась, выказывая часть холла заставленного чемоданами родственничков, неожиданно скоро вернувшихся с украинского шабаша. Парень нахмурился, гадая, что заставило родителей бросить веселье и прискакать с попутным ветром обратно.
Услышав шаги, из гостиной показалась Снежана, нахмуренная девочка смерила Филиппа обиженным взглядом и тут же скрылась обратно.
– Что так быстро прилетели? Посиделки с киевскими тетушками утомили? – Парень с улыбкой заглянул в комнату, где свидетельством их с Заккери драки остался лишь порванный портрет деда, прислоненный лицевой стороной к стене. Как любая вещь, созданная колдуном, она не поправлялась воздействием силы. Мебель же, благодаря стараниям Максима, имела первоначальный вид, только на стеклянной дверце горки с посудой щерилась крошечная сквозная дырочка, видимо, последнего маленького осколка разбитой мозаики не нашлось.
– Тебя Эмиль хотел видеть. Он сейчас в кабинете. – Буркнула девочка и, забравшись с ногами на диван, уставилась в перевернутую вверх тормашками книгу на латыни, на обложке угадывалась надпись «Ведьмы и колдуны».
– Книгу переверни, удобнее будет знакомые буквы искать. – Холодно посоветовал ей Филипп уже без тени юмора.
Он быстро вышел в холл, и не видел, как девочка сверкнула горящими ненавистью синими глазами, а на ее бледных щеках вспыхнули красные пятна.
Из кабинета доносились возбужденные спорящие голоса. Когда Филипп вошел в комнату, то присутствующие настороженно и даже сконфуженно примолкли. Здесь царил приятный полумрак, располагающий к созидательным философским мыслям. Пахло пылью и уже едва заметным ароматом сигар Луки.
– Судя по вашему молчанию, сегодня я попал под всеобщее порицание. – Ухмыльнулся Филипп, снимая с себя пальто и небрежно бросая его на спинку кресла.
За огромным письменным столом в нервной и очень напряженной позе застыл хмурый осунувшийся Эмиль. Аида, явно закипавшая, как турка с кофе, замерла посреди комнаты перед зрителями и от бессилия ломала руки. На широком диване развалился Грегори, рядом с ним в пылу скандала егозила Лариса. Роза, мать Лизы, словно королева, закинув ногу на ногу, восседала на кресле и медленно со вкусом курила, стряхивая пепел в бронзовую напольную вазу. Зрительный зал волновался и фырчал, только Зак, расслабленно привалившись к стеллажу с книгами, скрестил руки на груди и ухмылялся с довольной ехидцей.
– Филипп. – Аида бросилась к сыну.
– Отдых не удался? – Спросил он у родственников и засунул руки в карманы. Мать схватила его под руку, словно боялась отпускать от себя, женщина дрожала от едва сдерживаемых слез.
– Начинайте. – Предложил парень, кивнув.
– Мы многое спускали тебе с рук, Филипп. – Вдруг с надрывом заговорила Лариса, взявшая на себя роль народного обвинителя, у нее всегда отлично получалось разыгрывать семейные драмы. – Твоих человеческих женщин, твое сумасбродство, игнорирование любых правил! – Филипп спрятал усмешку, выглядевшую в столь трагичный момент цинично. – Ты ведешь себя так, как будто тебе наплевать на мнение семьи!
– Если хочешь провести воспитательную беседу, Лара, то лучше поговори со своей дочерью, – ответствовал Филипп.
– Не смей отвечать ей в таком тоне, мальчишка! – Вскочил с дивана несдержанный Грегори, и Аида тихо охнула, прижимаясь к сыну. – Ты не присутствовал ни на одном шабаше, куда‑то уматывал со своими Зайками или как ты называешь их! Ты делаешь такие вещи, от которых у нас всех волосы дыбом встают!
У Ларисы действительно развалившаяся прическа, закрепленная заговоренным лаком, сейчас торчала в разные стороны, словно она каталась в кабриолете при шквальном ветре.
– Покороче. – Кивнул Филипп.
– Мы знаем, что в Гнезде была человеческая девушка. – Тихо поведал отчим.
