Тот день, когда он впопыхах заделал дочь, был самой огромной ошибкой в его жизни, в этом он убеждался раз за разом, вот уже на протяжении более, чем восьми лет. Однако если бы вдруг существовала такая фантастическая возможность переиграть жизнь заново с последнего сохранения, как в играх. Просто нажимаешь на какой-нибудь специальной клавиатуре клавишу F9 и возвращаешься на исходную точку. Имейся в наличии такая функция, Вадька все равно бы теперь уже ничего не стал менять. Потому что мир, в котором исчезнет с лица Земли Милка - это какой-то не такой мир. Как так ее не будет? Все будут существовать, как и существовали раньше. И он, и ее мать-сука, и Инка, чья теперь уже теплая рука, все так же сжимала его ладонь в его кармане. Все они будут жить, а Милка исчезнет, сотрется. Навсегда. Нет уж, пусть лучше все будет как есть сейчас. И пусть из-за дочери Вадькин скилл слетел весь к гребеням до нуля. Пусть своим рождением она вайпнула все его создаваемые мечты начисто. Ну и ладно. Фигня это все. Не это главное в жизни.
Хотя что на самом деле главное, он пока так до конца и не мог разобраться. Каждый день приоритеты менялись.
Сегодня, например, очень важными казались вот эти пальцы в его руках, которые он задумчиво перебирал. И важно, чтобы они были не только сегодня. Завтра, например, тоже. Или послезавтра. Или когда там должен застыть этот каток? На днях. Значит, совсем скоро будет причина снова позвать Инку с собой. Придя к такой мысли, Вадька удовлетворенно расслабился.
"Причина встретится снова есть, и пока, кажется, это главное".
У Инкиного подъезда, прощаясь надо было что-то сказать.
"Спасибо за компанию?", "Рад был увидеться?" или "Мне понравилась прогулка?"
Нет, все это звучало по-идиотски. Это все совершенно не то, что он думал. А что он думал он не знал. Вылетели все мысли разом от волнения, впрочем, и способность говорить тоже из-за этого же пропала.
Молчал как дурак и растерянно пялился на девчонку.
"Надо что-то сказать", - стучало в мозгах.
- Пока, - не растерявшись, сказала она первая.
- Пока, - кивнул он в ответ.
"Да. Можно и просто "Пока", хотя как-то это тоже не то".
Инна с Вадимом замерли глядя друг на друга, а потом разом синхронно еще раз повторили это бестолковое "Пока", отчего, едва заметно склонившись друг к другу, рассмеялись.
А потом, после звука хлопнувшей двери, наступила тишина.
Ну, как тишина? В салоне вообще-то фоном звучала какая-то музыка, но она пролетала мимо ушей не доходя до сознания.
"Пока", - вертелось единственное несуразное слово в голове. Чем больше он его повторял, тем более странно оно, казалось, звучало. Четыре буквы "п", "о", "к", "а", а все вместе они почему-то означают - "До встречи". Именно "До встречи", а не "Прощай". И это тоже - главное.
Неожиданно раздавшийся прямо над ухом голос Милки заставил вздрогнуть и выйти из транса. Дочь высунула между сидений свою любопытную мордашку.
- Что не поцеловались? - рассудительно на полном серьезе поинтересовалась она.
"Поцеловались?" - нахмурился Вадим.
- Чтооо? Ну ка, сядь и пристегнись, мелочь. Поехали.
Через два дня они, действительно, встретились, только не на катке, как планировала в своих детских мечтах Милка, а... в театре.
Инна привела туда второклашек, все еще брошенных своей учительницей. Спихнули на нее, помимо занятий по математике, еще и проводить детей на новогодний праздник.
- Ничего сложного, - заявили ей в учебной части, - просто всех сначала посадить в автобус, завести в здание, раздеть, рассадить по местам, а остальное все сделают организаторы праздника - и спектакль покажут, и хороводы вокруг елки поводят, и подарки вручат. Останется только потом всех снова загрузить в автобус и вернуть в школу. Плевое дело в общем, главное никого не потерять и всех, ровно в количестве двадцати двух штук, привезти в целости и сохранности назад.
Конечно, плевое дело. Ерунда какая: загрузить, выгрузить, раздеть, посадить, одеть и привезти. Но, если честно, Инка выдохлась уже на первом этапе. И если с посадкой для транспортировки ребятни особых заминок не вышло - все детишки сами с удовольствием влетели в подъехавший к воротам школы "Пазик", то что творилось потом в самом салоне во время поездки - это надо было пережить. На подмогу к Инне хоть и была приставлена для сопровождения мамаша одного из учеников, даже с ней не очень получалось угомонить детвору. Да и помощь, если честно, от нее оказалась такая себе. Создавалось ощущение, что родительница пришла смотреть только за своим сыном, за которым и смотреть, собственно, было совершенно не нужно. Это был самый тихий и самый незаметный ребенок, которого встречала в своей жизни Инна. Так что если и следовало за ним приглядывать, так только за тем, чтобы его кто-нибудь ненароком не обидел. Так что пришлось Инке весь удар от сорванцов принимать на себя.
