Ужин - это замечательно. Лучше за столом посидеть с парнем, чем завалиться с ним в постель. Но, как оказалось, Инка со всеми своими проблемами и переживаниями давно уже не готовила - с самого ухода Виктора. Зачем? Для кого? У нее у самой - ни настроения, ни аппетита. При быстром осмотре холодильника и кухни в целом, выяснилось, что даже хлеба и того не покупала. Но чай точно был. Она налила из крана в чайник воду, поставила его на платформу и нажала кнопку. За дверцей шкафчика на полке стояли в ряд кружки. Пакетик заварки в коробке, левее, тут же на столе. Ложку взяла из подставки для столовых приборов. Сахарница... Где сахарница?
- Тебе с сахаром? - спросила, собираясь повернуться, но неожиданно мужские руки опустились на столешницу, ограничивая её движения. Личного пространства совсем не осталось. Вадим нагло прижал ее к столу. Спиной чувствовалась его грудь, в копчик давили бедра. Ее ноги в панике дрогнули, и ложка, выскользнув из пальцев, звякнула о стенки фарфора.
- С сахаром, - выдохнул он рядом с ухом, - три с половиной ложки, - вдохнул у виска, зарываясь носом в волосы.
Если повернуться и подняв руки, обнять его за шею, а губами прижаться к губам, то все произойдет само собой. Процесс стар, как мир. Вот только ноги не слушались и отказывались двигаться. Инна оцепенела. Не так-то это все легко и просто. Как-то все неправильно и тошно. Особенно раздражало настойчивое давление парня в районе ее задницы. Он прижался к ней еще сильнее, и это было неприятно. Предполагать, что он еще может оказаться у нее и внутри, было совсем противно.
- Сахар только кусочками, - она попыталась отстраниться и избавиться от напрягающих ее объятий.
- Значит три, - губы коснулись ее уха. Одну руку Вадим отлепил от стола, аккуратно прошелся пальцами по волосам, сдвигая пряди в сторону и открывая ей шею. Губы переместились на скулу, а потом он настойчиво повернул Инкину голову.
Целовался он не противно, но и не приятно, не как тогда в парке. Сегодня это просто было никак. Какая-то непонятная настойчивая возня во рту, перекрывающая дыхание. Это можно было вполне вытерпеть, но очень хотелось дышать - свободно, полной грудью, без тискающих объятий.
- Подожди, - толкнула она его, наконец, и в самом деле жадно вбирая в легкие воздух.
- Жду, - хмыкнул он. Целовать он ее перестал, но обнимать продолжал.
- Ты же чай хотел, - Инна заерзала, освобождаясь. Он чуть отстранился, давая ей развернуться к нему лицом, но из западни не выпустил. Теперь они смотрели друг другу в глаза. Он пялился на нее тяжелым непонимающим взглядом, Инка стыдливо его избегала. Долго это не продолжалось, вскоре он ее отпустил и отошел, не упрекая и ни о чем не спрашивая. Устроился на табуретке в ожидании, пока хозяйка накроет на стол. Угощений она так и не нашла, одинокую кружку с сахарницей пододвинула к нему.
Раз, два, три - булькнули, растворяясь в кипятке, кусочки рафинада. Инна, отойдя к окну и оперевшись задом на подоконник, зависла на монотонном движении ложки, которой Вадим помешивал чай.
"Дурацкая это все же идея с местью-изменой", - думала она. - "Некому мне ни мстить, ни изменять".
Виктору абсолютно все равно, с кем она и что делает. А Инке уже и не хотелось ничего, лучше бы она сейчас сидела одна. Всплакнула бы немного, а так приходилось изображать невозмутимость, да еще и улыбаться. Хотя нет, уже и не пыталась улыбаться, и "принц" как-то утратил первоначальный задор - поскучнел.
"Ну и ладно, быстрее уйдет", - сложила руки на груди. - "Пусть пьет свой чай и уматывает".
Вадиму просто так полоскать желудок водой не хотелось. Время было ужинать, и он бы с удовольствием что-нибудь пожевал.
- Может, пиццу закажем, - предложил он.
Инна пожала плечами.
- Если хочешь.
- А ты?
- Я нет.
Возникла нагнетающая томительная тишина. Вадим перестал гонять по кружке ложку, нахмурился. Потом встал и подошел к Инке. Ее снова охватила паника, переходящая в оцепенение.
"Господи, да что такое? Это же так просто", - злилась она на себя. - "Подумаешь, просто переспать с мальчишкой. Красивым, приятным мальчишкой".
Он встал напротив, совсем рядом - сантиметров двадцать - тридцать между ними.
"На самом же деле симпатичный, даже красивый".
Формы лица не грубые и правильные - все гармонично. Радужка коричневатого теплого оттенка, ресницы длинные. Такие мальчишкам вообще-то и ни к чему, но от этого глаза красивее. Очень красивые глаза. Инка продала бы душу за такие ресницы, у нее, в отличие от парня, они редкие и короткие. Приходилось переводить целые тюбики туши, чтобы придать ее блеклым серым глазам больше выразительности. Сейчас, без косметики, Инна, скорее всего, выглядела мышью. Краситься сегодня даже не пыталась, не на праздник ведь ходила и даже не просто на люди, а к подругам поплакаться. Смысл наводить марафет? Как-то совсем не подумала о своем внешнем виде, когда предлагала парню встретиться. Дернуло же ее позвать к себе этого обаяшку "принца". Идиотка. Зачем он ей нужен? Теперь приходится переступать через себя. Кому она этим хуже делает?
