- Что? Ключи? - Марию угощение не заинтересовало, наверняка уже поужинала - Еще что тебе дать? Офигевший совсем?
- Да ладно, Маш, ну что ты бесишься? Ты мне не доверяешь, что ли? Я же у тебя тут ничего не стащу.
Честно, он не понимал причины ее реакции. Фактически ведь он чуть ли не жил тут. Раза четыре в неделю точно, а то и чаще заглядывал. Но Машка теперь выглядела не только озлобленно, но еще и ошарашенно, как будто он ей что-то невероятное предложил.
- Навязался придурок малолетний, - прошептала она еле слышно, плюс ко всему еще и добавила пару слов матом, но Вадим все равно разобрал. Улыбка сползла с его лица. Затянувшийся скандал начал надоедать.
"Придурок, значит, малолетний?" - вспылил про себя, но виду не показал, лишь зыркнул недобро. - "Ты придурков еще не видела", - хмыкнул и намеренно взгромоздился задницей на стол. Развязно зачавкал булкой, потом еще и через трубочку газировкой в стакане побулькал. - "Вот это - придурок малолетний!"
Еще больше убедившись в его безмозглости, Мария покачала головой. Схватила пачку сигарет и пошла на балкон.
Вадим проследил за ней напряженным взглядом, но громко жевать при этом не перестал. Еще и отрыгнул вслед. Назло. - "Ну да, да, идиот. Но сама же виновата".
"Вот что опять не так? Хрен поймешь, что ей надо вообще? То - люблю, малыш, то - что приперся".
Такие претензии, как будто он в пять утра к ней притащился. Время еще детское. С ключами так вообще непонятно чего взбрыкнула. Реально же просил просто, чтобы не будить. Раз уж ей не нравится встречать его на пороге, пусть встречает в постели. А так-то у него своя квартира есть. Нашла из-за чего волноваться. Причем тут его возраст? Да к тому же еще и придурком назвала. У самой с головой не все в порядке: создала проблему из ничего, а теперь еще и обижается.
Кинул на стол недоеденный чизбургер - аппетит пропал. Реально сегодня какой-то неудачный день. Лучше бы сразу домой поехал и не заходил ни к той, ни к этой.
"Эх, женщины".
Спрыгнув со стола, направился на балкон. Конец сентября, послезавтра октябрь, на улице уже прохладно. Точно не время торчать у открытого окна босиком в одной сорочке. Обнял девушку сзади, согревая своим телом.
- Не стой тут, простынешь. Извини, я больше не буду поздно приходить. Пойдем в комнату.
Она раздраженно оттолкнула его плечом, бросила вниз окурок, высвободилась из его объятий и ушла в квартиру.
- Значит так, - сказала ему резко, когда они снова оказались на кухне, - если ты сам не понимаешь, объясняю. Ты борзеешь, малыш. Ты можешь сколько угодно заниматься своими поздними и ночными делами, но заявляться сюда, ко мне, когда тебе вздумается, а тем более ночью, не надо. У тебя есть мама, папа, вот туда к ним и идешь поесть и поспать. Там тебе всегда рады будут. Ясно?
- Ясно, - согласился Вадим. Спорный вопрос, конечно, насчет радушия родителей, но обсуждать он это точно не собирался. И насчет его приходов - когда ему вздумается, перечить не стал, хоть она и не совсем права. Пусть выскажется и пар выпустит. Видно же, что просто бесится из-за его опоздания и потому на мозги капает. Хочется ей все под контролем держать. А так, она же сама предлагала эти выходные вместе провести. Только вдвоем. Можно было бы сходить куда-нибудь прогуляться, если ей захочется. Но Машке не очень нравилось с ним на людях появляться, так что, скорее всего, просто дома бы провалялись. Ну, вероятно, еще и поваляются. Фактически, выходные только час, как начались. Ну, задержался чуть-чуть, ну, не позвонил, не предупредил, что опаздывает. Опять забыл. Не привык он просто предупреждать. И несколько пропущенных вызовов только потом заметил. Виноват - исправится.
Он сейчас со всем соглашался, пусть только она закончит уже ругаться, а то в голове звенит, честное слово. И пойдут они, наконец, спать. Устал он что-то от всех этих надуманных проблем.
После всех ее возмущений и чистосердечных Вадькиных раскаяний, Мария все же смягчилась. Обозвала, конечно, его еще пару раз оболтусом и раздолбаем, а потом махнула рукой, понимая, что серьезно с ним разговаривать смысла нет, и они несерьезно потом расслабились в кровати, забывая все взаимные обиды.
А в тишине, когда они уже почти засыпали, Вадиму вдруг вспомнилась Инка и ее серые грустные глаза. Снова стало немного совестно, что оставил ее, расстроенную, одну, а еще почему-то неудобно было перед Машкой. У Вадьки с ней свободные отношения, и он ей не обязан хранить верность. Он ей ничего не обещал, и они даже не обговаривали этот вопрос. Но, тем не менее, после сегодняшних упреков он понял, что поступил нехорошо.
- Маш, ты меня любишь? - непонятно зачем спросил он. Просто захотелось. Провел рукой по ее шикарной голой спине.
- Что? - сонно отозвалась она.
- Ты меня любишь? - повторил Вадька.
- С чего вдруг?
- Ну, ты же говорила, что меня любишь.
- Да? Не помню.
"Не помнит. Ну и ладно", - закрыл он глаза. - "Спать надо. Устал".
