— Не замёрзну, — махнул рукой Курляндский, — не кисейный. Только попрошу подождать меня минут десять, пойду переоденусь в парадное. Первый раз выйду из дома больше, чем за тридцать лет.
— Не возражаете, если мы подождём вас в машине? — спросил я.
— Ждите, — кивнул Готхард и, находясь в приподнятом настроении ускакал переодеваться.
Мы с Катей не без труда встали из-за стола и направились на выход.
— Кажется, всё получилось, — сказала Катя, когда мы вышли на улицу.
— Похоже, да, — кивнул я.
Всё равно я решил подъехать с парковки поближе к крыльцу. На улице разыгрался ветер и впервые вышедшему на улицу затворнику точно комфортно не будет. Катя выглядывала в сторону входа во дворец, чтобы открыть дверь Курляндскому, когда тот добежит до машины. Я ожидал увидеть на нём какой-нибудь шитый золотом камзол под старину, но сильно ошибся, дядя Гот оказался тем ещё модником. И шляпа на нём тоже была самое то.
— Ямщик, трогай! — хохотнул Курляндский, усаживаясь рядом с Катей и закрывая за собой дверь. — Знаешь, куда ехать?
— В торговый центр на Большой Конюшенной, — улыбнулся я. — Куда же ещё?
— А он за столько лет никуда не делся? — удивился Курляндский. — Когда я там был в последний раз, дела у них шли не очень хорошо.
— А теперь это лучший и самый дорогой торговый центр в Санкт-Петербурге, — сказал я.
— О как, ну значит едем туда, — снова заулыбался Готхард. — Деньги у меня есть, значит мне подходит.
Торговый центр на Большой Конюшенной удивил многолюдностью. Вроде ещё не выходной и даже не пятница, а народу полно. Потом только обратил внимание на то, что в каждом втором магазине сегодня скидки. Ну тогда понятно, даже богатые рады купить хорошие дорогие вещи, которые стоят чувствительно дешевле, чем обычно. Для нас это с одной стороны хорошо, а с другой — возможно мы далеко не одни захотим приобрести хорошее пальто.
Мы стройной шеренгой шествовали по коридорам и водили взглядом по витринам. Там слишком просто, тут слишком вычурно, здесь остались слишком большие размеры, всё как обычно.
— Вот это хочу! — воскликнул вдруг дядя Гот, ткнув пальцем в витрину, где на важного вида манекене красовалось довольно элегантное молодёжное пальто. Ценник и бирка говорили о том, что это солидная качественная вещь. Правда я никак не ожидал, что новый дизайн оценит человек возрастом глубоко за шестьдесят, который к тому же больше тридцати лет ничего подобного не видел и не покупал.
— Вы уверены? — спросил я, заглядывая ему в глаза, надеясь, что он просто пошутил.
— Ну да, а что? — удивился он. — Разве здесь что-то не так? Название этой мануфактуры я знаю, ей больше ста лет, они хорошие вещи делают, а уж если это на главную витрину выставили, значит это сейчас имеет большой спрос. Логично ведь?
— Это всё понятно, — сказал я. — Ну а внешний вид нравится?
— Вполне, — пожал он плечами, не понимая суть моего допроса.
— Значит идёмте мерять, — резюмировала Катя. — В зеркале станет понятно.
Когда Курляндский надел это пальто, у меня вопросы отпали, на нём оно сидело и смотрелось замечательно. Сам он тоже остался доволен. Только на этом не остановились, обошли все лавки два раза и купили ещё два пальто.
— Вот теперь не стыдно будет и на улицу выйти, — произнёс довольно улыбающийся Курляндский. Из торгового центра он вышел в том пальто, которое мы купили первым, ещё два нёс в пакетах. — Неплохо было бы это дело отметить.
— Послушай, дядя Гот, — начал я, скривившись, когда представил, что опять придётся что-то есть. — У меня только-только пирожные нормально улеглись и начали проваливаться. Есть совсем не хочется.
— Так я же не заставляю тебя пять блюд заказывать, — усмехнулся он. — Посидим, немного перекусим и отметим игристым мои покупки и мою свободу. Или ты считаешь повод недостаточно веским?
— Конечно считаю веским! — возразил я. — Особенно свободу. По этому поводу уже следует закатить грандиозный праздник.
— Значит едем в «Медведя», — сказал Курляндский, когда мы уже садились в машину.
— Да почему у всех на нём свет клином сошёлся? — снова скривился я.
— А что с ним не так? — настороженно спросил Готхард и удивлённо вскинул брови. — Хочешь сказать, что он закрылся? Или там разучились прилично готовить?
— Ни то, ни другое, — покачал я головой. — К работе поваров претензий не имею. Неприязнь даже больше по личным причинам, там я раньше частенько проводил время с не очень благонадёжными людьми.
— Ну сделай одолжение старику! — попросил Готхард. — Всего один разочек, я очень любил ходить туда в молодости, Это одна из главных причин, почему у меня периодически бывало желание нарушить свой обет затворничества. Правда я так и не сходил.
— Ну если это для вас так принципиально, то я не возражаю, — сказал я, а старик при этом довольно улыбнулся. Ну как такому отказать?
На наше счастье, даже нашёлся отдельный кабинет, куда нас проводили. Курляндский сразу начал с большим интересом изучать меню. Катя в заведениях подобного рода раньше не бывала и первым делом обратила внимание на цены. Я ей убедительно сказал не обращать на них внимание и брать всё, что захочет.
