— Ты про Захарьина что ли? — рассмеялся Обухов. — Мне уже стало интересно, спросишь ты или нет. Ну с этим нехорошим человеком, которого я столько лет терпел под своим крылом и ничего не мог с этим поделать, сегодня разобрались окончательно. Всплыли и ещё кое-какие делишки, кроме того, о чём было упомянуто утром на заседании коллегии, и особенности преподавания предмета в институте и потом своим последователям. От работы в клинике и от всех учебных процессов он отстранён официально. А ещё на него заведут дело по поводу злоупотребления должностными полномочиями, негуманного отношения к пациентам, ученикам и что-то там ещё. У нас он больше не работает. В лучшем случае сможет работать лекарем в лазарете при рудниках в Сибири. Так что можно сказать, что он уже почти в ссылке.
— Его заключили под стражу? — решил я уточнить.
— Не совсем, — покачал головой Обухов. — Пока домашний арест. Дальше будет видно.
— Как Гааз на это всё отреагировал?
— Да пока тише воды, ниже травы. Ходит убитый, словно у него мама второй раз умерла, — махнул рукой мэтр. — Ничего, придёт в себя, адаптируется, будет шёлковый. На счёт того, что он тебе сможет чем-то помешать, даже не думай, выбрось из головы.
— До свидания, Дмитрий Евгеньевич! — выйдя из кабинета главного лекаря, я кивнул секретарю. — Всего доброго вам.
Челюсть секретаря чуть не отделилась от головы и не покатилась по полу. Кажется, он был растроган от того, что я наконец назвал его по имени.
Сделав шаг с крыльца больницы, я придержал шляпу и взглянул в ясное ночное небо. Свет городских фонарей мешал увидеть мириады звёзд, но до тех, что всё-таки пробивались сквозь множество помех, казалось можно было дотянуться рукой. Что самое странное, было не особо морозно, можно и на коньках покататься. Я позвонил Насте с таким предложением, она охотно согласилась.
— Как там у тебя дела с учёбой? — спросил я, когда мы отъезжали от её дома.
— Да всё нормально, кроме одного, — печально улыбнулась Настя. — Если я на этой неделе не оплачу обучение, то меня в понедельник автоматически отчислят. У меня была последняя надежда заработать на неплохом проекте нового торгового центра на окраине, да эту работу перехватили прямо перед носом, предложив более выгодную цену. Причём сделала эту пакость моя однокурсница. Наверно я слишком громко обсуждала с подружками эту тему, а та подслушала, потому что застройщик давно снял объявление. Теперь я уже не успею найти достойный заказ, чтобы исправить ситуацию.
— У меня есть деньги, чтобы оплатить твоё обучение, — сказал я. — Я ведь тебе уже предлагал.
— Да, я помню, — кивнула Настя. — Но я не хотела бы тебя нагружать своими проблемами.
— Для меня это не проблема, поверь, — сказал я, вспомнив сумму, которую увидел на экране банкомата. На эти деньги можно было весь курс отучить в университете от поступления и до выпуска. — Ты только скажи, сколько тебе не хватает.
Настя некоторое время молчала, потом надумала и назвала. Наверно думала, что для меня это реально серьёзная сумма.
— И всё? — переспросил я на всякий случай.
— И всё, — кивнула она. — Сможешь?
— Без проблем, — сказал я и остановился возле отделения банка, символ которого был на одном из моих формуляров. — Я сейчас сниму нужную сумму со счёта, пока банки не закрылись, потом едем на каток. А завтра ты спокойно оплатишь свою учёбу.
— Я, как только заработаю, сразу отдам, — с абсолютно серьёзным лицом заявила Настя.
— Не переживай, я тебе не последнее отдаю, — улыбнулся я.
— Спасибо тебе большое, Саш! — радостно воскликнула девушка, потянулась ко мне и поцеловала в щёку. — Ты мой спаситель!
Я сходил до банкомата, снял чуть больше денег, чем она озвучила, потом положил их в бардачок перед ней, и мы поехали на каток. Живой музыки сегодня не было, но мы чудесно провели вместе время. Я потихоньку начал привыкать к мысли, что это моя девушка. Я видел и чувствовал, как она тянулась ко мне, но сдерживалась и старалась не давать волю чувствам и эмоциям. Железная выдержка, что тут сказать. Даже я периодически с трудом сдерживал внутреннее влечение и желание прижать её к себе. Спрашиваете зачем? Затем, что я хочу сам к этому прийти, не опираясь на внутренние ощущения и всплывающие из подсознания образы и эмоции. Я хочу сам почувствовать к ней достаточное влечение, не основанное на памяти тела и скрытых воспоминаниях.
Перед тем, как выйти из машины напротив своей парадной, Настя снова поцеловала меня в щёку, поблагодарила за помощь и пошла к парадной. Проводив её взглядом, я плавно нажал педаль газа и неспешно покатил домой.
— С Настей гулял? — спросила мама, случайно встретив меня на выходе из прихожей.
— Да, — улыбнулся я. — Откуда ты знаешь?
— Ну не на стройке же ты был до десяти вечера, — усмехнулась она. — И вид у тебя слишком довольный и мечтательный. Как она?
— Да вроде ничего, с учёбой справляется, — пожал я плечами, не зная, что ещё добавить.
— Ты же прекрасно понимаешь, что я не это имела ввиду, — сказала мама и выжидательно смотрела на меня, ожидая ответа.
— Она не торопит меня, — ответил я. — Ждёт, пока я сам сделаю первый шаг.
