В очаг возгорания я начал накидывать снежки, пока не погасил полностью и снег перестал таять. Грозное оружие мне сестра подогнала, сомневаюсь, что я захочу таким когда-нибудь воспользоваться. Точнее не так, не хотелось бы, чтобы у меня когда-нибудь появился повод его использовать. Убойная вещь.
— Я что-то уже не уверена, что стала бы это покупать, покажи они мне сразу, на что способна трость, — покачала головой Катя, когда я вернулся к ней. — Зато не позавидуешь тому, кто посмеет тебе угрожать.
— Не переживай, Кать, — улыбнулся я, пытаясь её подбодрить. Она выглядела немного расстроенной. — Трость красивая, мне очень нравится, и я буду с ней ходить. А ещё буду гордиться, что такую красоту мне подарила моя любимая сестрёнка.
— Тебе правда нравится?
— Честно, очень!
— Ну тогда ладно, немного успокоил.
Когда мы вошли в прихожую, там стояла Маргарита с испуганным выражением лица. Наверно вышла встречать, увидев нас в окно.
— Там на улице дождь что-ли собирается? — спросила она, глядя то на Катю, то на меня.
— С чего ты взяла? — удивился я.
— Так вон гром-то гремел какой!
Мы с Катей переглянулись и дружно закатились от смеха. Маргарита окинула нас обиженным взглядом, резко развернулась и ушла в дом.
Говорят, что понедельник — день тяжёлый. Это когда просто понедельник, а когда такой, как у меня, даже не знаю, как его описать. На утро я даже запись не стал подавать, так как у меня намечалось четыре пациента один другого краше. Несмотря на то, что я каждый день прокачиваю ядро и проводящие магические потоки сосуды, к сегодняшней нагрузке я всё равно готов чисто условно. Всё равно придётся много медитировать после каждого пациента, причём основательно. Свете прямо с порога разложил ситуацию, как меня поить кофе и кормить эклерами.
Иосиф Матвеевич привёл свою ненаглядную с утра пораньше, как мы и договаривались. Мая Абрамовна сегодня выглядела уже немного бодрее, чем в прошлый раз, однако я всё равно не уверен, что сегодня после процедуры можно будет отпустить её домой. Как говорится, «будем посмотреть».
— А не зря всё-таки, Александр Петрович, вами потрачено столько усилий, — уже более уверенно улыбаясь сказала Мая Абрамовна, когда я сканировал грудную клетку. — Мне уже дышать полегче стало. Только вот руки ныли после вашей последней процедуры. Ощущение, словно кости крутит.
— Теоретически такое возможно, — пожал я плечами. — Я ведь убирал метастазы из костей, скорее всего поэтому был потом дискомфорт. Я сегодня дам вам таблетки, надо будет попить несколько дней, тогда таких ощущений не будет.
Образование в левом лёгком уже было значительно меньше, и я приступил к финальному этапу — полному удалению. В планах на сегодня ещё метастазы в лимфоузлы средостенья, надеюсь силы на это хватит, дальше пойдём в следующий раз. В качестве упреждающей атаки, сказал Свете поставить капельницу. Катя пока сидела в кресле в углу кабинета и молча наблюдала. Её звёздный час ещё не пришёл.
Полное удаление опухоли мне далось нелегко, всё-таки объём оставался не такой уж маленький, к тому же пришлось немного проработать междолевую плевру, по которой процесс начал распространяться в стороны. Когда лёгкое при повторном сканировании оказалось полностью чистым, я проверил ядро, оно было опустошено примерно на половину.
Едем дальше. Теперь лимфоузлы средостенья. Я насчитал их четырнадцать и размером они были от горошины до грецкого ореха. При выборе задач, когда думаешь с чего начать, я всегда выбираю самую сложную или трудоёмкую, тогда с более мелкими и лёгкими раправляться намного легче. Крупные метастазы удалены подчистую, дальше по нисходящей. Самое сложное в этой ситуации — виртуозно управлять тонким потоком магической энергии, чтобы он миновал крупные сосуды и более мелкие сосудисто-нервные пучки, не задел сердце и сфокусировался точно на образовании, которое находится достаточно глубоко. Отдельная песня — перемещать фокус, чтобы планомерно уничтожать клетки злокачественного образования и как можно меньше повреждать при этом окружающие здоровые ткани. Но, лучше прижечь немного здорового, чес оставить хоть маленькую кроху больного. Главный принцип онкологов всех времён, народов и миров.
Последняя зловредная горошина обращена в рубцовую ткань и я, наконец, вздохнул с облегчением, убирая руку от пациентки. Энергии в ядре оставалось значительно меньше четверти, буквально прошёл по грани.
— Как ваше самочувствие, Мая Абрамовна? — поинтересовался я, чувствуя, что по идее окружающие должны бы поинтересоваться моим.
— Немного некомфортно, но намного лучше, чем в прошлый раз, — ответила она уже достаточно уверенно. — Сейчас попробую встать, тогда точнее отвечу.
— Ну, давайте попробуем, — согласился я на эксперимент. — Только если вдруг закружится голова или потемнеет в глазах, то сразу ложимся обратно и на каталке в палату, хорошо?
— Да, конечно, Александр Петрович, — закивала она.
