Если учитывать суммарный объём удалённого, то большую часть я победил. По количеству — осталось больше, чем две трети, но уже более мелкие. Я убрал сколько смог и, когда уровень энергии в ядре опустился чуть ниже четверти, завершил процедуру.
— Буди, Кать, на сегодня хватит, — сказал я, вытирая пот со лба.
— Саш, вот объясни мне пожалуйста, — начала говорить сестрёнка, глядя на меня исподлобья. — Зачем каждый раз так выкладываться? Ведь ты же других учишь следить за уровнем энергии в ядре, а сам работаешь чуть ли не до отключки.
— Да нормально всё, Кать, — махнул я рукой. — Работаем в штатном режиме, всё, как всегда, я в полном порядке.
— Ты в зеркало на себя глянь, в порядке он! — буркнула Катя.
Чего она там такого увидела? Я решил проверить её слова и подошёл к зеркалу. М-да. Бледненький, мокренький, словно у меня жар под сорок. Пожалуй, стоит пересмотреть свои представления, когда мне пора останавливаться. В принципе Катя права. Это же не спасение жизни в полевых условиях, где человек может погибнуть, если ты ему не поможешь здесь и сейчас. Ещё вариант — сделать небольшой перерыв, помедитировать, потом продолжить. Смешно сейчас, да? Где-то такая мысль уже проскакивала, только почему-то с собой я её не ассоциирую. Но я ведь стремлюсь за единицу времени принять больше пациентов. Сохранилась привычка с приёма из прошлой жизни.
Убедившись, что пациент чувствует себя вполне удовлетворительно, отпустил его домой и назначил повторную процедуру на понедельник. А ещё записал себе в блокнот номер его телефона на случай, если удастся организовать встречу Кораблёва с призраком. Надо будет и его пригласить.
Телефон в кармане зазвонил ещё до того, как пациент ушёл. Я кивнул ему на прощание и ответил на вызов. Это был Белорецкий.
— Александр Петрович, доброго дня, — начал говорить главный полицмейстер и неожиданно глубоко вздохнул. — Прошу прощения, что не оповестил вас сразу, как вы просили, но Боткин со среды находится в наших казематах, а не в Ораниенбаумской колонии. Теперь за его безопасность точно можете не переживать. Если будет желание навестить, всегда пожалуйста.
— Спасибо, Павел Афанасьевич! — сказал я, чувствуя, как радостно забилось сердце. — Я сегодня же после работы буду у вас.
— Хорошо, Александр Петрович, я предупрежу дежурного, чтобы вас сразу проводили к Боткину.
— А подскажите пожалуйста, уже нашли того, кто пытался его убить? — спросил я. — Я имею ввиду не исполнителя, а нанимателя.
— Пока нет, более подробно сказать не могу, тайна следствия. К делу активно подключилась контрразведка, дело принимает очень серьёзный оборот, хорошо хоть нас не подвинули, мы тоже участвуем. Прошу прощения, очень много дел, вынужден прервать нашу беседу.
— Да, да, конечно, спасибо вам ещё раз и до свидания.
Положив трубку, я улыбался так, словно мне наконец подарили на день рождения радиоуправляемую машинку, о которой я мечтал в детстве. Теперь я могу быть спокоен за жизнь Андрея, и он всегда рядом. Правда, к сожалению, пока не на свободе. Впрочем, заточение в сложившейся ситуации ему только на пользу, так безопаснее.
Первый пациент после обеда порадовал своей оригинальностью. Это был мужчина лет шестидесяти явно не благородного происхождения. В такой одежде в клиники люди обычно не приходят, стиль пограничный с обитателями улиц и теплотрассы. Скорее всего его прислали из лечебницы, значит онкология. Статус пациента для меня сейчас не имеет значения, его лечение финансирует городская казна, значит мне ничто не мешает быть гуманным и заботливым абсолютно ко всем.
— Проходите, — неуверенно сказал я, оценивая степень загрязнения одежды пациента в месяцах после последней стирки. — Что вас беспокоит?
— Господин лекарь, — начал говорить пожилой мужчина, кланяясь и заискивающе глядя мне в глаза. Вот зачем это? Я ему не начальник. — Червячки у меня в ноге.
— В смысле червячки? — спросил я, стараясь сдержать улыбку. Пациенты с псевдогаллюцинациями мне попадались и ранее. — Когда это вы зачервивели?
— Да ранка у меня на ноге уже давно, а там червячки, — уточнил он, словно извиняясь и потупил взгляд.
Вот теперь понятно, на ноге гнойная рана или опухоль с распадом, а там живут личинки мух, которых мы все знаем под названием опарыши. В прошлой жизни меня этим было не удивить, а в этой пока не встречал. Ну что ж, пора начинать.
— Располагайтесь на столе, — я указал ему рукой направление движения. — Освобождайте ногу.
А какой же божественный запах пошёл по всему кабинету! Прямо ностальгия заела. Помню, когда привозили в приёмное отделение человека без определённого места жительства, заснувшего вследствие глубокой алкогольной интоксикации в луже и сделавшего не снимая штанов все физиологические отправления, я смотрел на него и напевал мысленно: «О, Боже, какой мужчина!». Этот был примерно такой же, но трезвый, не сходивший в штаны, просто мылся в последний раз летом в пруду. Света сначала задерживала дыхание, потом старалась дышать через ворот халата, потом махнула рукой и смирилась.
