— А в вашем статусе положено готовить обед, сударыня? — спросил я, изобразив театральный поклон.
— Я в деревне живу, забыл, что ли? — хмыкнула она. — А в деревне девочек к работе по хозяйству чуть ли не с рождения готовят.
— Жаль, что сейчас мы не сможем познать всю глубину твоего кулинарного таланта, — сказал я. — Нет у нас с собой ни печки, ни газовой плиты, ни полного холодильника продуктов. А то, что есть, просто надо разогреть на горелке. Иван Терентьевич, вы уже знаете, где что лежит, давайте будем накрывать стол к обеду, а то уже желудок требует.
— Сию минуту, Александр Петрович, — ответил Рябошапкин, открывая дверь багажника и начал шарить по коробкам, доставая консервы.
Среди нарядных банок я заметил персики и ананасы, хоть убей не помню, как они там оказались. Видимо старик хочет ребёнка порадовать, смешной. Да в принципе все порадуются, я это всё тоже люблю.
Мы как раз сидели обедали в машине, заодно отогреваясь, когда дезинфекторы пожаловали в здание управы. Через пять минут все, кто находились внутри, высыпали наружу. Сначала они так и слонялись туда-сюда в противочумниках, потом видимо поступила команда разоблачиться, и они начали с превеликим удовольствием сдирать с себя ставшие за полсуток ненавистными костюмы и респираторы. Всё свалили в кучу и подожгли.
Насколько я знаю, в помещения, обработанные дезинфекторами, минимум час нельзя заходить. Решив воспользоваться вынужденным перерывом, полицейские и разведчики рассосались по своим машинам, чтобы перекусить и хоть немного вздремнуть. Один из них направился к нашей машине. По погонам я узнал, что это тот самый майор. На вид ему было лет сорок, короткая щетина волос с проседью, гладко выбритое лицо и шрам от ожога, переходящий с левой щеки на шею, который только подчёркивал его брутальную внешность. Сразу видно опытного военного, скорее всего он не полицейский, а из контрразведки, о чём говорил и отличающийся от полицейских цвет мундира.
— Александр Петрович? — спросил он, глядя на меня.
— Хоть познакомимся теперь в открытую, — хмыкнул я, вылезая из машины и пожимая ему руку. — Только я до сих пор не знаю, как вас зовут.
— Ах да, я же не представился, — голос с лёгкой хрипотцой придавал красок к образу брутального самца, готового при случае и в огонь, и в воду. — Шагалов Владислав Геннадьевич.
— Очень приятно, — улыбнулся я. — Как идёт расследование? Хоть что-то прояснилось?
— Сложно всё, — покачал он головой. — Эти странные жильцы, что снимали дом на околице, найдены мёртвыми в лесу неподалёку отсюда. С ними не стали церемониться, просто пристрелили, как собак, в упор. Если бы их убили магией, была бы хоть какая-то зацепка, а пистолет может оказаться в руках у любого. Глава села уехал в город несколько дней назад, в итоге его нет ни здесь, ни там. Скорее всего тоже тело найдём в лесу. Тот, кто всё это затеял, не хочет оставлять свидетелей. Я ещё не встречал, чтобы так расправлялись с верными сообщниками. Ну ладно глава, но, чтобы убить лаборантов, которые занимались анализом результатов заражения — это на мой взгляд перебор. Скорее всего человек, затеявший столь грязное дело, слишком известен в обществе, поэтому уничтожаются все связующие, чтобы невозможно было к нему подкопаться.
— Тяжёлый случай, — вздохнул я. — Ну успехов вам в вашем нелёгком деле, буду держать за вас кулачки.
— Спасибо, Александр Петрович, — сказал майор и немного склонил голову. — Признателен вам за оказанную помощь и за ценного свидетеля. Хотел сказать вам, что если вы уже закончили, то можете быть свободны. Если вспомните ещё что-то важное, то звоните в любое время.
— Хорошо, Вячеслав Геннадьевич, — кивнул я, убирая его визитку в карман, а свою вручил ему. — Вы также звоните, если возникнут вопросы. Для меня самое главное, чтобы сделали посев на чувствительность к антибиотику. Когда ваши люди будут работать с патогеном в лаборатории, дайте знать, я подготовлю пробы препарата и объясню, что делать.
— Хорошо, Александр Петрович, — сказал майор и вскинул правую руку к козырьку в воинском приветствии. — Честь имею.
Майор развернулся на каблуках и направился обратно к машинам. Я проводил его взглядом и сел обратно в машину, поёжившись от холода, пальто я не надевал.
— Ну что, настала пора нести правду в массы? — спросил Илья у Марии, которая сидела перед импровизированным столиком на извлечённом из спинки сиденья подголовнике, прижавшись спиной к торпеде. Как раз лицом ко всем остальным, как учительница на уроке. — Нам было обещано! А то уже сгораю от любопытства.
Мария выпрямилась, словно швабру проглотила, и обвела всех присутствующих внимательным взглядом, который в итоге остановился на мне.
— Я в них уверен, — сказал я, пожав плечами. — А дальше тебе решать.
Хотел добавить: «ты же взрослая девочка», но не стал, чтобы не обидеть. Думаю, она уже мысленно готовилась к этому, вот и посмотрим, что она решила.
— Я перерождённая, — сказала Мария и снова замолчала, ожидая реакции присутствующих.
— В смысле, перерождённая? — решил уточнить Илья. — Из собаки? Или из какой-нибудь яблони?
