— Это несложно было просчитать, я ждал, когда ты созреешь, — хмыкнул он, выкладывая булочки и печенье на большое блюдо.
— Почему тогда сами не предложили? — удивился я.
— Потому что сам до последнего сомневался, что справлюсь с такой задачей, но похоже и правда другого варианта нет, так что привози, — сказал он и обречённо вздохнул.
— Так может тогда не надо? — уже засомневался я. — Если вам это настолько в тягость, тогда зачем? Вы мой друг, а друзьям гадости делать я не привык.
— Брось, Саш, так надо на самом деле, — отмахнулся он. — Я пока другого варианта всё равно не вижу. Поживёт пока у меня, а дальше видно будет. Давай будем этот вопрос считать решённым, озвучь второй.
Я пересказал ему утреннюю беседу с Обуховым, наблюдая, как взгляд дяди Вити становится всё тяжелее и печальнее. Когда я закончил, он продолжал задумчиво и неторопливо размешивать сахар в чашке чая, который там давно уже бесследно растворился. Я замолчал и не трогал его, надо же дать спокойно подумать.
Положив чайную ложку на край блюдца, дядя Витя молча встал и вышел из комнаты. Через пару минут вернулся с тетрадкой и ручкой, которые положил передо мной на стол.
— Пиши, — коротко сказал он и подождал, пока я буду готов.
Потом он диктовал, а я записывал, что надо приобрести для организации небольшого палаточного городка. Он говорил даже такие мелочи, о которых я бы не догадался, пока не хватился на месте, чего не хватает для полного счастья. Например, я напрочь забыл, что палатки зимой надо отапливать, я же ни разу в жизни не жил в палатке зимой.
Когда закончили с этим списком, принялись за список медикаментов и оборудования, которые должны храниться в нашей дополнительной кладовой на случай возникновения эпидемии. После этого был ещё один список — закупки для нужд госпиталя при возникновении необходимости автономного существования в течение месяца.
— Записал всё? — спросил дядя Витя.
— Да, вроде всё, — сказал я, ещё раз пробегая взглядом по спискам.
— Пиши второй экземпляр, завезём сейчас Обухову и поедем.
— Куда поедем? — не врубился я во внезапно возникшие новые планы.
— За Марией поедем, куда же ещё, — покачал головой дядя Витя. — Это ведь отдельный список подготовки к эпидемии. Можно сказать заголовок.
— Ладно, — кивнул я, вырвал листы из центра тетради и постарался аккуратным почерком перенести туда всё, что мы только что написали. Кроме Марии, конечно. — Я готов.
— Значит допивай чай и на выход, — скомандовал дядя Витя. — Я пошёл одеваться.
Шустрый старик, только поспевай за ним. А уж за его мыслями так точно не поспеешь. Я засунул оставшуюся половину булочки в рот и запил остатками чая, а несколько печенек положил в карман, ребёнка угостить. Ребёнка, ха, до сих пор каша в голове, не определился, как правильно её воспринимать. Всё равно печенье никому не повредит.
Обухова в кабинете я не застал, но Дмитрий Евгеньевич сказал, что он где-то в больнице и должен вернуться в кабинет. По крайней мере его одежда осталась здесь. Тогда я отдал ему двойной тетрадный лист со списками и слёзно попросил вручить ему с соответствующими пояснениями, чтобы он не убрал, не думая, в карман и не забыл, это вопрос срочный.
Пока ехали в Никольское нас накрыла метель, существенно замедлив скорость передвижения. Лететь по трассе с такой плохой видимостью — за пределами благоразумия. Вернуться домой хотелось поскорее, но рисковать жизнью ради этого не стоит. А ведь ещё скорее всего предстоит непростой разговор с родителями Марии. С отцом-то проще, как она скажет, так и будет. А вот мать может упереться рогом. Ну тут надеюсь у магички хватит решимости применить на ней свои способности, чтобы не препятствовала отъезду.
Мы въехали в село, метель уже закончилась, и я легко нашёл нужный мне поворот. До самого дома ехать не пришлось, Мария вышла навстречу с рюкзаком на плечах, а папа нёс увесистый чемодан. Я улыбался до ушей, то, что я считал самым сложным этапом, оказалось самым простым. Я вышел из машины, чтобы поприветствовать обоих и помочь погрузить чемодан.
— Вы там берегите её, — коротко сказал отец девочки. Как говорится «вместо тысячи слов». — Мы будем скучать.
— Можете не переживать за неё, — пообещал я. — Она в надёжных руках. Как только захочет вас навестить, я её привезу. Если будет желание, сами в Питер приезжайте с семьёй, возьмите мою визитку. Звоните в любое время.
Мужчина молча кивнул, по щеке скатилась слеза. Он прощался с Марией словно навсегда. Впрочем, кто знает, может так и есть.
— Молодец! — воскликнула Мария, когда я выруливал обратно на трассу. — Быстро сообразил, а я ждала.
— Старался, — хмыкнул я, глянув в зеркало заднего вида на её довольное личико.
— Мы ведь сейчас к вам едем, да, деда Витя? — невинным голосочком спросила девочка, а Виктора Сергеевича чуть не перекосило от такого обращения.
— А что не так? — удивился я, наблюдая за его реакцией. — Привыкай, деда!
— И ты туда же! — всплеснул он руками.
— Да, а кому сейчас легко? — спросил я и рассмеялся от вида его кислой физиономии.
