— Да уж, — вздохнул немолодой седоватый мужчина с большой залысиной, блестевшей в свете фонаря. — Такого утра в моей практике за сорок лет работы ещё не было. Пойдёмте позавтракаем, а потом я дам вам списки с адресами заражённых.
— Прошу прощения, но завтракать нам некогда, начнём потихоньку обходить заболевших. Чем раньше начнём, тем быстрее справимся, пока зараза на пути распространения.
— Александр Петрович, — обратился ко мне главный знахарь, — а эта новая зараза распространяется также, как обычная чума, про которую все мы читали в учебниках?
— Да кто ж проверял? — хмыкнул я. — Однозначно патоген достаточно летучий, поэтому применение костюма и респиратора обязательны. Я надеюсь вы снабдили ими бригады, которые сейчас на выездах?
— Ещё нет, — мужчина заметно побледнел, а очки вспотели, как и высокий лоб вместе с залысиной. — Я немедленно это исправлю.
— Раздайте этот препарат всем своим сотрудникам, кто ездил по пациентам вчера и сегодня, — сказал я и выдал ему штук двадцать облаток с антибиотиком. — Сами тоже примите. Надо по две таблетки в день. Давайте ваши списки, и мы поедем.
— Что, даже чаю не попьёте? — удивился мужчина.
— Нет, — покачал я головой. — В другой раз.
— Вы тогда хотя бы девчушку у нас оставьте, — кивнул он на Марию. — У нас есть где ей разместиться. Игрушек правда нет.
— Эта «девчушка» — лучший лекарь в нашем коллективе, — хмыкнул я. Мария благоразумно промолчала, лишь вперила в пожилого мужчину прожигающий взгляд. Мне кажется, если бы она захотела, то и правда прожгла бы в нём дыру.
— Она? — главный знахарь так выпучил глаза, что они рисковали вывалиться.
— Она, — кивнул я. — Не верьте глазам своим, всё не то, чем кажется.
— А-а, морок, — протянул мужчина, будучи уверенным, что он докопался до сути. — Ну ладно, удачи вам. Заходите, если что, я у себя в кабинете.
— Спасибо, — сказал я, забирая у него список заболевших. — Сейчас сюда приедут два автобуса и грузовик, покажите им, где можно развернуть временный лагерь. Если ещё появятся списки, им отдадите.
— Хорошо, — закивал мужчина. — Сделаем.
Я вернулся к машине, где мои коллеги уже начали облачаться в противочумные костюмы. Список я отдал Илье, он будет у нас сегодня в роли штурмана. Первые несколько фамилий имели адреса близкие друг к другу, с них мы и решили начать. Выйдя из машины, мы разошлись в разные стороны так же по двое, как и в Никольском.
Перчатки я надел только перед тем, как открыть дверь парадной. Мария была в них изначально. В этом доме нас ждало две квартиры, где находились пациенты с симптомами, похожими на новую чуму. Я поднялся по лестнице на второй этаж и нажал кнопку звонка. Дверь никто не открывал, что неудивительно, я бы в пять утра тоже не торопился бежать к двери. Набравшись терпения, я нажал на звонок ещё раз, потом ещё. Наконец-то дверь распахнулась и на пороге застыл мужчина лет сорока. По глазам я прочитал желание обложить нарушителей спокойствия тремя слоями непечатной лексики, но, увидев нашу экстравагантную одежду, он не смог выдавить из себя ни слова.
— Это вы Кучеренко Эдуард Владимирович? — спросил я, ещё раз сверившись со списком.
— Ну да, я, — растерянно пробормотал мужчина. — А что случилось?
— Это как раз я у вас хотел спросить, — хмыкнул я. — У вас пару часов назад была бригада скорой помощи, по какому поводу вызывали?
— Да у меня зуб разболелся, хотел, чтобы укол сделали, — пробормотал мужчина, силясь спросонья вспомнить все обстоятельства. — Они у меня какие-то шишки нашли на шее и под челюстью, так они у меня давно.
— Насколько давно? — решил уточнить я, хотя и так уже было понятно, что здесь никакой чумой и не пахнет.
— С неделю наверно, — пожал он плечами. — У меня они ещё больше были, температура была, горло болело, а сейчас уже почти прошло.
— Ещё у кого-то в семье подобное было?
— Дочь также болела, она раньше меня затемпературила, теперь уже в полном порядке.
— Не возражаете, если я вас осмотрю? — спросил я. Уже понятно, что знахарь скорой помощи преувеличил проблему, но лучше в этом окончательно удостовериться.
— Да, конечно, — мужчина отступил от двери назад, давая мне войти.
Я щёлкнул выключателем, чтобы лучше видеть пациента. Цвет кожи нормальный, не бледный, немного увеличены подчелюстные лимфоузлы, эластичные, безболезненные. Я положил ладонь ему на область грудины и просканировал лёгкие. Всё чисто. Судя по жалобам, это обычный мононуклеоз, или как его ещё называют «болезнь поцелуев». Это не значит, что он с дочкой целовался по-французски, достаточно воспользоваться одной кружкой.
С одной стороны, я испытал облегчение, что у мужчины нет чумы, с другой — начало закипать негодование. А что если её вообще в городе нет, а нас заставили вскочить среди ночи и мчать, выпучив глаза, в темноту?
Как бы то ни было, пациент в этом не виноват. Я извинился за беспокойство, поблагодарил за терпение и вышел на лестничную площадку.
— Меня терзают смутные сомнения, — пробормотал я, выполняя упражнения из дыхательной гимнастики, чтобы успокоить разогнавшийся от сдерживаемой злости пульс.
