– Он меня тут при всех помоями поливал! – запальчиво отозвался московский бизнесмен, вновь надевая очки.
Юродивый с появлением батюшки неожиданно успокоился и только продолжал время от времени кидать волчьи взгляды на Льва Валентиновича.
Засоркин и сам понимал, что выглядит в высшей степени глупо. Он покосился на своего Валеру и уже спокойно, даже найдя в себе силы улыбнуться, сказал:
– Отпусти его от греха подальше!
Батюшка подошел к спорщикам. Засоркин тут же все внимание переключил на него.
– Я ведь с вами поговорить приехал, – объяснил бизнесмен, и они с батюшкой вдвоем отошли в сторону.
– Вы не сердитесь на него. – Отец Тимофей явно имел в виду юродивого. – Человеку этому от жизни крепко досталось. Несколько лет назад он в страшный пожар попал. У него тогда то ли дом сгорел, то ли на машине он перевернулся, вот и обожгло ему лицо. Вообще-то, он человек тихий, двор подметает, тем на хлеб себе и зарабатывает. Даже не знаю, что это на него нашло сегодня!
– Не волнуйтесь, – отмахнулся Лев Валентинович, – я уже забыл про него. Даже стыдно за то, что я позволил себе вспышку гнева. Я ведь действительно помочь хотел, денег дал, а он меня кроет по-всякому! Обидно стало!
– Не всегда людские сердца исторгают благодарность в ответ на доброе деяние, – вздохнул настоятель храма.
– Я с вами о соседе вашем поговорить хотел, о Григории Рублеве. – Осторожно придерживая батюшку за локоть, Засоркин отвел его еще дальше в глубь двора. – Гриша – мой друг. Я ведь именно к нему прилетел из Москвы. Он вам ничего обо мне не говорил?
– Не-ет, – несколько растерянно ответил батюшка, тем временем присматриваясь к новому человеку.
– Такое несчастье, – горестно вздохнул Засоркин. – Хотел отдохнуть от дел, а тут новые приключения.
Некоторое время они молчали, затем Засоркин опять заговорил:
– Гриша мне по телефону рассказывал, что у вас у самого неприятности? Вроде как церковь обворовали? – И заметив, как батюшка сразу погрустнел при неприятном упоминании, добавил: – По вашему лицу вижу – правда!
– Да уж, история не из веселых! – вздохнул отец Тимофей. – Взломали церковь, унесли святые мощи – вот что самое обидное. Мощи – главная святыня храма! Ведь вещь эта не имеет рыночной цены, а для верующих она бесценна!
– Может, помощь какая нужна? – деловито осведомился Засоркин. Лев Валентинович по своей натуре был такой человек: если появлялась проблема, даже очень тяжелая, он никогда не горевал и не сетовал, а сразу думал, как ее решить. Вот и сейчас он сразу загорелся азартом. – Может, перетереть с нужными людьми? Есть у меня в здешних местах такие.
– Нет, спасибо! – поспешно отказался Тимофей Петрович.
Он не то чтобы ожидал от друга Рублева какого-то подвоха или не доверял ему. Совсем нет! Дело было совершенно в другом. Хотя помощь настоятелю храма Иоанна Златоуста была очень нужна, к помощи частных лиц он решил не прибегать. Дело в том, что в несчастье, случившимся с Григорием, он прямиком обвинял прежде всего себя.
После рассказа племянника о том, что тот видел выбегающих из калитки домика Рублева людей в черных масках, у отца Тимофея сжало сердце.
«И зачем я согласился принять помощь Григория?! В собственные проблемы впутал хорошего человека! Теперь останется он жив или нет – неизвестно! Действительно, свой крест нужно нести самому!»
Именно по этой причине настоятель храма так поспешно отказался от помощи московского гостя Льва Валентиновича Засоркина.
– Ну, смотрите, – явно сожалея, выдохнул бизнесмен и посмотрел на часы. – Я сейчас к Грише в больницу поеду. От вас ему что-нибудь передать?
– Передавайте ему привет и... пусть, бога ради, простит меня, если может!
«Интересно, за что это батюшка у Крытого прощения просит?» – удивился Лев Валентинович. Однако вслух он пообещал:
– Непременно передам, если, конечно, мне удастся к нему через врачей пробиться.
Они пошли к выходу. Кинув взгляд на загадочного юродивого, Засоркин убедился, что тот по-прежнему смотрит на него лютым взглядом. «Быки» московского бизнесмена на всякий случай держались к калеке поближе – не дай бог, кинется на босса? Кто знает, что у придурка этого на уме?!
Батюшка перехватил его взгляд и вновь принялся извиняться:
– Вы не сердитесь на него. Слаб на голову человек, чего уж там! Такое пережить! У меня вот тоже уже несколько лет как вся семья на пожаре сгорела, – неожиданно поделился он своей бедой с новым знакомым.
– Соболезную. А из-за нищего не переживайте, – успокоил его Засоркин. – Я уже и забыл давно!
Через минуту Лев Валентинович и его люди покинули церковный двор, а отец Тимофей вернулся к своей пастве.
Когда коричневый «мерин» отъехал на квартал с лишним, Засоркин задумчиво обронил:
– Странно все-таки с этим нищим получилось.
Его команда сочла за лучшее промолчать. Даже Колян не рискнул как-либо прокомментировать высказывание шефа.
– Ну, девочка, просыпайся, – услышала Катя ласковый голос и открыла глаза.
На нее смотрела женщина с добрым круглым лицом, одетая в больничную униформу. Ее карие большие глаза внимательно следили за неожиданной пациенткой.
