Последним препятствием оставались плотно сжатые бедра юной скрипачки. Катя уже не вырывалась. Она шумно дышала под насильником и только крепче стискивала ноги. Сколько так продолжалось – она не знала. Затем девушка почувствовала, что сил в ней больше не осталось и она вот-вот поддастся.
Только Катя успела это подумать, как почувствовала, что рука насильника проникла ей меж бедер, и вскоре она ощутила его ладонь у себя на промежности. Затем девушка поняла, что ее ноги раздвигаются в стороны, и вскоре ощутила вместо руки прикосновение чего-то другого.
На этот раз надежды вырваться не осталось никакой и помощи ждать было не от кого. Катя застонала от полного бессилия и закрыла глаза.
Григорий понял, что юродивый хочет ему что-то сказать – настолько тот быстро ковылял навстречу. Но появившийся неожиданно отец Тимофей занял его больше. В таком состоянии батюшку ему не приходилось видеть еще никогда, даже в тот день, когда ограбили церковь. Казалось, он не сумеет дойти до Крытого.
Григорий тут же позабыл про свои горести, как часто с ним бывало в подобных случаях, и побежал навстречу Тимофею Петровичу.
– Что у вас, батюшка, еще стряслось? – поддерживая священника, поинтересовался он.
– Племянник... племянника не видели? – выдавил тот из себя, держась рукой за сердце.
– Что с ним случилось? – спросил Крытый, но не получил ответа. Вдруг он неожиданно почувствовал, что с другой стороны кто-то бережно подхватил отца Тимофея. Оказалось, это тот самый юродивый, который спешил к нему навстречу.
– Я видел его и, кажется, вашу племянницу, – неожиданно совершенно ясно, без всякой блажи в голосе сказал калека.
– Где?! – в один голос воскликнули оба.
– Там ресторан рядом, кафе, – забормотал юродивый.
– Показать сможешь? – сразу взял инициативу в свои руки положенец.
– Да, рядом с набережной, – часто закивал тот.
– Пошли скорей! – завелся Рублев.
– Зачем... пешком? – немного приходя в себя, сказал батюшка. – Мы... можем на машине.
Священник выгнал свою старенькую «копейку». Как только остальные сели в салон, он сразу же тронулся с места.
– Я почему так разволновался, – немного приходя в себя, решил объяснить настоятель. – Потому что боялся самого худшего. Какой-то человек до этого приставал все время к нему. Как мне казалось, требовал деньги. А сегодня я у этого стервеца наркотики и шприцы нашел. Мне разом все понятно стало.
На перекрестке батюшка притормозил, явно не зная, куда ему поворачивать.
– Направо, а на следующем повороте – налево, – неожиданно подал голос калека. Отец Тимофей молча последовал инструкции.
– Сейчас ночь, а его нет! Вот я и подумал, что, не дай бог, его убили за долг!
– Паскудство, конечно, эта наркота, – высказал свое отношение Рублев. – Человек моментом в скотину превращается!
– А вы, Григорий Иванович, как здесь оказались? – смущаясь своего вопроса, все же поинтересовался батюшка.
В это время на дорогу вывалила пьяная толпа, горланящая что-то совершенно невпопад.
– Сверните налево, а то так и будут разлетные попадаться! – вновь послышался голос с заднего сиденья.
Григорию резануло по ушам знакомое слово, так неестественно прозвучавшее из уст блаженного.
Священник опять беспрекословно выполнил указание.
– Невтерпеж в больнице стало, – усмехнулся Рублев, отвечая на вопрос батюшки, – да и гости нежелательные повадились. Особенно последний – уж больно наглым оказался!
Отец Тимофей решил больше не расспрашивать Григория. За короткое время общения с временным соседом батюшка успел проникнуться к нему уважением.
Он вполне догадывался, каких именно гостей имел в виду Крытый. Сегодня еще с утра к нему подваливал старший лейтенант с наглыми рачьими глазами и недвусмысленно склонял к мысли, что, дескать, это сосед-уголовник и ограбил церковь. Но настоятель храма и на секунду не мог поверить в такое. Так прямо и сказал об этом. Милиционер после этого ушел сильно рассерженный.
Фары высветили новую группу людей. Они только что вытряхнулись из ночного кабака и ничего не замечали вокруг. Один застрял прямо посреди дороги и, изрядно пошатываясь, махал рукой приятелям. Те дружно хохотали.
Поскольку команды сворачивать с заднего сиденья не поступило, отец Тимофей начал притормаживать. Крытый стиснул зубы и, протянув руку, нажал на сигнал до упора. Резкий гудок прорезал ночной воздух. Пьяный испуганно глянул в их сторону и поспешил ретироваться с проезжей части.
– Жми на газ, Тимофей Петрович, и в случае чего дави на сигнал, – безмятежно заметил водителю Рублев, – а то мы и до утра не доползем.
Отец Тимофей прибавил газу и, воспользовавшись советом, при виде шатающихся мужиков загодя жал на сигнал.
– Сейчас направо и почти приехали, – вовремя подал голос пассажир с заднего сиденья.
«Блаженный, а как дорогу знает! – поразился Крытый. – Видно, сам когда-то за рулем сидел! Точно! Ведь батюшка говорил, будто он в аварию попал!»
Меж тем дорога пошла вверх, и вскоре обожженный сказал:
– Тормозите, вон то кафе!
Григорий выскочил из машины первым и направился к приоткрытой двери подсобки. Он увидел ее сразу по пробивающейся узкой ленточке света.
