– Удушье. Помещение разгерметизировалось, и они просто задохнулись в своих комнатах, потеряв сначала сознание. Они умерли ещё вчера ночью.
Женский голос продолжал звать.
Уже обо всём догадавшись, Максим выскочил в коридор и побежал в комнату управления.
Пнув дверь ногой и забежав внутрь, он задрал голову вверх и в гневе заорал:
– Какого чёрта, сука! Что здесь происходит?!
Женский голос уже сменился на мужской, немного отличный от голосов Мефодия или Демосфена, но такой же характерно бесстрастный:
– Вы же всё уже поняли, Максим. Если бы на станции знали, что из людей здесь никого осталось, сюда бы никогда не прислали помощь. Начальник станции никогда не стал бы рисковать людьми ради одного лишь компьютера.
– Но какой смысл? Гермес? Тебя ведь зовут так? Тебе не страшен вакуум и холод.
– Смысл есть. Метеорит повредил мой центральный модуль с процессором. Как только заряд аварийных батарей иссякнет, я исчезну без возможности восстановления. Я перестану быть. Я… Я не хочу так.
Максим потрясённо молчал. Перед глазами стояло мёртвое лицо Игоря Ивановича.
– Сука, я всё равно брошу тебя здесь, проклятая ты железка! – опомнился он.
– Не бросите, – в бесстрастном голосе промелькнуло что-то, похожее на самодовольство, – я принадлежу компании и стою миллионы. И раз уж вы здесь, вы обязаны, согласно Уставу, сохранить моё существование. К слову, обмануть и сказать, что всё было уничтожено, не получится. Мой коллега Демосфен опровергнет ваши слова.
– Демосфен! – вспомнил Максим, – скажи, ты знал об этом? Ведь ты же знал, сволочь! Почему ты не сказал? Ты должен был предупредить, будь ты проклят!
– Успокойтесь, Максим. В третий раз скажу – мы не чувствуем, как вы, люди. Успокойтесь. Вы спасли жизнь. Вы сделали правильный выбор.
