На фоне событий 19 века… семейные тайны, интриги, театральные приключения, любовь… Удастся ли друзьям остаться верными своим убеждениям и дружбе? Каждого ждёт и встреча с любовью… Что же всё же важнее? Какой выбор лучше сделать? Пройти придётся через многое от Петербурга к Эстляндской губернии и… до каторги… Роман состоит из двух книг: 1. По следам 2. Свой путь — девушка с прекрасным голосом — крепостная или дворянка — чувствительные герои — романтика, любовь, мечты Продолжение — в романе «Правильный выбор 2»
«Чем удивит нас матушка-Россия в новый век?» — спросил себя граф Александр Алексеевич Зорин, когда вышел в сад покурить трубку.
Был конец весны тысяча восемьсот четвёртого года, и не так давно родилась его вторая дочь. Ради этого случая он вновь прибыл на дачу в Гунгербург, бродил по саду, поглядывал на виднеющийся горизонт морского залива и удивлялся, что впервые за все годы вдруг задумался о том, что раньше мало тревожило: о смысле жизни, о судьбе своих детей и родной стороны.
Время от времени поглядывающая в окно молодая супруга не подозревала, что так погрузило мужа в угрюмость. А Александр Алексеевич продолжал углубляться в свои мысли, которыми часто стал делиться с близким другом: князем Николаем Сергеевичем Нагимовым. То он приезжал в его имение под Петербургом, то тот навещал его, но разговоры их только и велись, что о политике и как их детям будет нелегко, пока те резвились в своём счастливом детстве.
Россия того времени была взбудоражена войнами, происходящими дворцовыми переворотами, появляющимися разносторонними политическими идеями и возникающими тайными группами заговорщиков.
Более всего Александра Алексеевича волновало, что станет, если военные волнения Франции повлияют на его родину. Он понимал, что, так или иначе, влияние всё равно будет, но страх, что может начаться война, не покидал.
Устраивая каждодневные посиделки с другом, они по долгу беседовали и читали «Политический журнал», который выписывали из Москвы. Они боялись не только за войну, но и что власть будет угнетена, низкие сословия будут более защищены и получат больше прав. Переживая за столь усугубляющееся положение родины, они тайно выкупали и читали французские книги, которые были переведены заинтересованными тем же студентами. Те, в свою очередь, продавали их, как простые рукописи, отчего подобные издания смогли распространиться…
— Мне, право, очень беспокойно, если наш дорогой император не будет подобен нашему Павлу, — делился Николай Сергеевич, когда в очередной раз прочитал «Политический журнал». — Вы за зря беспокоитесь, мой дорогой друг, — махнул рукой Александр Алексеевич. — Он обязательно подавит этих беснующихся крестьян! Всё будет так, как должно быть, как угодно нам, как угодно самому Богу!
И всё бы было так, как надеялись на то некоторые, но государь Александр Павлович продолжал поражать многих, высказывая самые противоречивые взгляды и действуя абсолютно так же, как отец.
Так или иначе, кто бы ни был виноват в том, что император стал считаться неискренним человеком, но Александр Алексеевич Зорин был доволен тем, что при вступлении на престол император пригрозил строгостью законов и гарантировал борьбу против произвола… Очень надеялся он, что так и будет.
Сойдясь некогда на одном из придворных балов с советником императора, графом Михаилом Михайловичем Сперанским, Александр Алексеевич нашёл в нём своего единомышленника и друга, чем вызвал разногласие с другом, Николаем Сергеевичем Нагимовым, который считал Сперанского сторонником французских идей и был уверен, что тот повлияет на союз с императором Наполеоном. На этом дружба графа Зорина и князя Нагимова была закончена. Каждый пошёл своим путём и придерживался сугубо своих взглядов и целей, параллельно стараясь повлиять на воспитание и обучение своих детей…
Я весь в крови на бале беспощадном. И пылью круг закрыл весь белый свет. Но… не успел, всё пролетело мимо… ладно…. И пули-дуры пляшут, и поют свой бред.
Не смерти подлой час торжествовать, Не крови из души и вен истечься…. Не перестанет сердце танцевать — И бьёт душа кнутом, и никуда не деться…
Затихло… Тьма исчезла в бытие, И кружева в крови, и кудри гладит ветер, Лежать и смерти ждать здесь — не по мне. Глаза открыл, встаю… Мне жить на свете!
— Алексей Николаевич, — приближался молодой офицер к лежащему в гамаке сада молодому другу. Тот увлечённо нашёптывал себе стихотворные строки, но от зова товарища тут же поднялся: — Сашка! Ты ль это?! — А то!
Крепко обняв друг друга, друзья отправились в медленную прогулку среди цветущих яблонь. Внешне молодые люди были чем-то даже похожи: оба молоды, с мягкими чертами лица и чёрными, как смоль, волосами. У обоих военная выправка, вот только Алексей был на пол головы выше и с более длинными вьющимися волосами и отпущенными бакенбардами. Внутренний мир был тоже схож, но тяга к разному разделяла их порой…
