— Вы, — дышал учащённо он, успокаиваясь от всплеска счастливой встречи. — Вы снова убегаете от меня? — Нет, — покачала головой она и завязала платок на голове потуже. — Я убегала от подруг. — Я рад, — вновь улыбался счастливый Алексей и протянул руку. — Не согласитесь ли прогуляться? — Нет! — воскликнула строго Ирина, видя, что Милана собралась подать руку, и та её отдёрнула. — К Ивану ехать надо! — сообразила вдруг и вставшая рядом Ольга. — Помни про клинья! — Какие? — вымолвила Милана, предчувствуя несогласие своих подруг к стремлению её души. — Которые подбивают, — подмигнула показательно Ольга.
— Я могу ехать с вами к Ивану. Нам надо с ним многое обговорить. И в полку его дожидаются, а это плохо, — предложил с надеждой на успех Алексей, на что осмелевшая Ирина хотела что-то высказать, но подошедшая к ним Татьяна Васильевна возмущённо спросила: — Что здесь за шум?!.. Алексей Николаевич, вы проветрились? — Я?! — удивлённо оглянулся он, и вспомнив, что вышел по причине проветриться, подтвердил. — О да, я уже возвращался в гостиную.
Не заставляя Татьяну Васильевну ждать, Алексею пришлось вернуться с нею, как бы он ни хотел не отпускать Миланы. И пока дверь за ним не закрылась, ни он, ни Милана, старались не потерять друг друга из вида…
— Это немыслимо, нет, нет, нет, — качала головой Ирина. — Мы все немедленно уезжаем к Ивану.
Поняв окончательно стремление подруг противиться её желанию, Милана развернулась и убежала к себе, и как к ней ни стучали подруги, не открывала…
— Пойми же, — говорила Ольга, стоя за дверью. — Поиграет и бросит, как перчатки. — Не верь ты красивым глазам да ласковым речам, — молила Ирина, но Милана заливалась слезами и молчала. — Уберечь тебя хотим… — Пойду к Варваре, — вздохнула Ольга. — Милану не докричишься пока. А может, и не надо нам мешать? — Нет, не отступайся, — качала головой Ирина. — Что этот барин, что его друзья…
Но Ольга больше ничего не сказала и ушла. Оставшись одна, Ирина вновь постучала в дверь к Милане, но ничего в ответ не получила. По её щеке тоже покатилась слеза.
— Вы плачете? — слыша её всхлипы, остановился рядом Дмитрий. — Кто это?! — в испуге оглянулась она. — Я вышел из гостиной, слышу плач, — признался он. — А стоите здесь вы… Вас обидели? — Вы со мной на вы, — забыв про слёзы, уставилась на него удивлённая Ирина. — Не пристало барину… — Простите, иначе не могу. Я пытался, но не могу. — С крепостными так не разговаривают, — отвернулась она. — Крепостным не пристало к господам спиной поворачиваться, — нежно вымолвил он, на что та с виноватым видом повернулась: — Не губите, барин. — Что вы, — улыбнулся Дмитрий на подобное. — Вы тоже человек, как и я или ваш барин. — Ступайте, барин, нечего вам с девкой время терять, — огрызнулась вдруг Ирина.
— Не дерзите, — покачал головой Дмитрий. — Не от зла я подошёл, а с благими побуждениями. Вы плакали.
Гордо встряхнув головой, Ирина ушла. Зажав плотнее губы, Дмитрий простоял ещё немного в недовольстве от беседы и вернулся в гостиную, где гости уже начинали прощаться с Татьяной Васильевной…
— Алексей Николаевич, — обратилась она к Алексею, когда тот подошёл поцеловать ей руку. — Вы бы не задержались ещё? — С удовольствием, княгиня. Чем могу быть полезен? — поклонился он. — Дмитрий Васильевич, разрешите? — оглянулась она и на Дмитрия, и тот, оставляя их наедине, лишь улыбнулся: — Я обожду.
Вновь покинув гостиную, Дмитрий встал перед вернувшимся дворецким, который любезно проводил в библиотеку, куда следом за ними вошёл и Сашка.
— Заговорился я с Иваном Андреевичем! — махнул рукой Сашка на дверь. — Ещё у его повозки долго беседовали. Истинно, человек! — Господам чаю? — в воцарившемся мгновении молчания спросил дворецкий. — Да, любезный, — ответил Дмитрий, сев в удобство кресла, как и Сашка кивнул тоже согласием. — А где Лёшка? — сел перед Дмитрием тот, когда дворецкий их покинул. — Мы задерживаемся, вижу. — Да, у него беседа с княгиней, — улыбнулся тот. — Я рад, что ты нашёл общий язык с Иваном Андреевичем. Любит пороки пощипать, — хихикнул Дмитрий. — С какой лёгкостью он может всех их на место поставить! Этот Крылов — наш человек! Не зря его ставят в пример наши товарищи, — восклицал Сашка, но друг ему тут же зашептал: — Шшш, спокойнее, научись же сдержанности, иначе и наше дело не в ту степь ляжет. — Знаешь, Иван Андреевич назвал мне одно имя, и я вспомнил о нём из слов Рылеева. Это Пётр Андреевич Вяземский, близкий друг Пушкина. Он-то как раз и обсуждал с императором Александром вопросы будущей конституции. Может, следует нам с ним переговорить?
— Сначала я переговорю с Михаилом Михайловичем Сперанским, объясню нашу сторону, — тихо сказал Дмитрий. — Надо только, чтобы ты с Лёшкой ждали у него завтра, когда вернусь…
