Полощу рот, наскоро умываюсь, забираю с собой косметичку, флакон с тоником и ватные диски. Каждое движение сопровождаю раздраженным ворчанием. В этой семье невозможно построить планы или хотя бы элементарно привести себя в порядок!
Распахиваю дверь и рычу:
– Пожалуйста! Все ради вас!
– Спасибо, солнышко, – мама говорит мягко, но я только возвожу глаза к потолку.
Ее солнышко в этом доме – чистая терпила. Все лучшее – детям, верно? А я давно уже таковой не являюсь. Примерно лет двенадцать, как Егор родился.
У себя в комнате быстро крашусь, стараясь игнорировать детские вопли с кухни. Рисую фиолетовые стрелки, чтобы мои зеленые глаза смотрелись ярче, и собираю волосы у лица в высокую «мальвинку». Свободные пряди мягкими густыми волнами ложатся мне на плечи. На самом деле мне нравятся мои волосы, вот если бы только не их дешевый медный цвет…
Я надеваю брюки палаццо, короткий топ, а белую рубашку сверху застегиваю на все пуговицы. Ее после выхода из дома я, конечно, сниму. Но родителям знать об этом необязательно.
– Маня, мы готовы! – орет мелкая.
– Тогда ждите, я еще не поела, – отвечаю ворчливо, двигаясь в сторону кухни, а потом замечаю, в каком виде сестра сидит у порога, – ты в пижаме еще, Ася!
– Я так пойду.
– Нет, так ты не пойдешь. Быстро одеваться.
– Я так пойду! – она хмурится, и голос ее приобретает одновременно агрессивную и плаксивую окраску.
Поймав взгляд мамы, которая ложкой выплясывает умоляющий танец у рта Васи, я спокойно, но твердо сообщаю:
– Ася, в пижаме ты не пойдешь. В сад нужно одеваться по-другому, все дети там придут в нормальной одежде, а ты вот так… разве это красиво?
Беру с ближайшей тарелки еле теплый блинчик и наблюдаю за тем, как сестра хмуро кивает.
– Давай лучше выберем что-то нарядное, – я продолжаю и тут же спохватываюсь, – в меру! Что-то повседневное и красивое. Чтобы ты выглядела суперклассно, и все девчонки хотели за тобой повторять.
Мгновенно светлея лицом, Ася подрывается и несется в детскую.
– Спасибо, Машунь, – мама говорит очень устало, но искренне.
Пожимаю плечами и заталкиваю остаток блинчика в рот. Когда дети начинают разговаривать, договариваться с ними становится легче. Мне кажется, я могла бы работать переговорщиком, так сильно прокачала этот навык со своими младшими.
С Васей только никак не выходит. С этим парнем вообще пока все сложно.
Я беру голубую кружку с Эльзой из мультика и отпиваю чай. Еще теплый, какая удача.
Мама уворачивается от детской руки, перемазанной кашей, и говорит рассеянно:
– Я тебе не положила? Сейчас сделаю, подожди.
– Сиди, мам. Мы пойдем уже скоро, и я наелась.
В подтверждение своих слов хватаю второй блинчик и торопливо откусываю.
– Ну как наелась? Васюш, давай, открывай ротик. Ам? Ам? Маш… что я говорила?
Секунду изучаю мамин затуманенный взгляд. Вздыхаю, стараясь делать это не так громко и разочарованно. Улыбаюсь и говорю:
– Я в порядке. Если Егор умылся, забираю их?
– Да, спасибо.
Тогда я иду собирать младших. Асю контролировать нужно более пристально, но и Егор порядком осложняет мне жизнь. Сначала удирает по коридору в другую сторону, потом мечется по своей комнате, швыряясь в стену предметами.
Кричит:
– Задрала школа!!! Не пойду, поняла?! Никогда в жизни не пойду туда больше!
Через двадцать минут мы все каким-то чудом собраны. Я натягиваю Асе снуд повыше на шею и подталкиваю в спину. Мама вручает мне два мешка, один розовый, другой цвета хаки. И в последний момент я вспоминаю, что не собрала свой рюкзак. Прямо в кедах несусь в комнату, быстро закидываю какие-то тетради, почти не глядя, и возвращаюсь к своим, которые уже расползлись в разные стороны как жуки.
Дальше стандартно. Пока едем в лифте, Егор недовольно пыхтит, Ася воркует с куклой. На улице я сама себе напоминаю пастушью собаку, притом достаточно опытную. Сначала в садик отводим сестру.
– Я не хочу ждать, – стонет Егор, – зачем мне тут торчать?! Я сам пойду, я не маленький!
– А ну тихо! – рявкаю, не сдерживаясь. – Тут стой, понял?
Надувшись, брат отворачивается и начинает пинать бордюр. Я покрепче перехватываю мешок с вещами Аси и звоню в домофон детского сада, пока сестра стучит головой куклы о кирпичную стену. Смотрю через стеклянные двери, как к нам идет воспитательница и борюсь с чувством вины. Я не люблю кричать на младших, но иногда мне просто не хватает терпения. Егору нужно подождать всего пару минут, пока у нас забирают Асю, мы отдаем ее на пороге и даже не раздеваем, но в целом он прав. Я сама не понимаю, почему он не может идти в школу сам. Просто так сказали родители, а с ними мы не спорим. Особенно с отцом.
– Машуля, здравствуй! – радостно говорит воспитательница, распахивая дверь и тут же переключаясь на сестру. – Ася, принцесса моя, доброе утро.
– Я с Эльзой! – радостно сообщает сестра, размахивая куклой.
Я передаю женщине розовый мешок с чистыми вещами и целую мелкую в макушку на прощание, едва успевая перед тем, как она уносится вглубь сада к шкафчикам.
Поворачиваюсь и говорю примирительно:
– Егор.
– Че надо? – буркает брат.
– Извини, не хотела кричать. Идем?
