Мы завтракаем, сидя рядом за кухонным столом, болтаем о том, что в последнее время произошло в моей жизни и в папиной. Папа служит в специальном подразделении полиции Бостона, так что его новости всегда интереснее моих. Он рассказывает, как на прошлой неделе его отряд устроил рейд на лабораторию, где варили метамфетамин, и, качая головой, добавляет, что в доме нашли трех маленьких детишек, забившихся в чулан. Понятия не имею, как он справляется со своей работой. Выбивает двери в дома наркоманов. Отправляется на рискованные поисковые миссии. Разруливает кризисные ситуации с участием заложников. У меня от такого количества адреналина уже сердечный приступ случился бы. А папе нравится. Честно говоря, такого выносливого человека, как он, я еще не встречала.
– А у тебя как дела? – спрашивает он. – Как продвигаются танцевальные репетиции?
– Очень хорошо! У меня большие планы насчет соревнований в этом году. Думаю, мы с Кэндзи сможем войти в десятку.
– Конечно, сможете. Вы неудержимые.
– Как и все остальные конкурсанты, – ворчу я. – Нам надо взобраться на крутую гору.
– У тебя все получится, – наклонившись, он легонько толкает меня плечом. – Ты ни разу в своей жизни не отступила перед лицом трудностей. Преодолела все препятствия, которые тебе встречались.
Папа – моя главная группа поддержки, и это потрясающе, черт возьми.
Только после его ухода – после того, как он обнимает меня и обещает заехать на следующей неделе, – я осознаю, что меня ждет не просто крутая гора, а вертикальный отвес от земли и до самого неба.
Я как раз готовлюсь к смене в закусочной, когда мне звонит Кэндзи и вываливает шокирующие новости.
– Что значит ты не сможешь поехать на соревнования? – кричу я в телефон. – Почему?
– Пожалуйста, соберись.
– Поздно! Я уже умерла от ужаса. – Меня аж колотит. Он не может бросить меня.
– Я получил работу на суперъяхте, – объявляет Кэндзи. – Завтра уезжаю на шесть месяцев.
– Ты вообще о чем?
– Я буду работать личным барменом на суперъяхте, принадлежащей эксцентричному миллиардеру, чье имя я не имею права называть, поскольку подписал соглашение о неразглашении информации. Остановимся на том, что он занимается технологиями и, возможно, является двоеженцем.
Я ахаю.
– О боже, ты будешь работать на Константина Зейна?
Зейн третий в списке самых богатых мужчин в мире. Недавно выяснилось, что он умудрился сочетаться законным браком с двумя женщинами – с одной в Греции, а с другой в Штатах, и теперь обе жены пытаются оформить развод и отсудить себе половину его огромного состояния.
– Не могу не подтвердить, не опровергнуть, – невинным тоном произносит Кэндзи.
– Так, ладно, во-первых, мы это еще обсудим, причем во всех подробностях, но позже. Я верю, что нам удастся найти лазейку в соглашении о неразглашении. Во-вторых… как ты мог?!
Он громко стонет прямо мне в ухо.
– Знаю. Прости меня. Мне очень, очень жаль. Я знаю, как важен для тебя этот конкурс. Но… суперъяхта, Ди.
– А как же учеба? – Он должен пойти на третий курс Брайара. – Ты же не можешь просто так испариться на шесть месяцев.
– Я вернусь в январе, отучусь зимний семестр, а потом наверстаю остальные предметы следующим летом. Такая возможность раз в жизни выпадает.
– Как ты вообще заполучил эту работу?
– Ты не поверишь! Его любовница ходит стричься к моей маме.
– У этого чувака не только две жены, но еще и любовница? Как-то многовато, нет?
– Так вот, сидит эта любовница у мамы в салоне, жалуется, что они лишились половины официантов с яхты, потому что их всех посадили за торговлю людьми.
– Прости, я, кажется, не расслышала.
– Поверь мне, там не история, а настоящий лабиринт, и, чтобы в нем разобраться, несколько лет уйдет. И тут моя мама такая говорит, мол, мой сын работает в баре, чтобы оплатить учебу в колледже, он идеально подойдет для такой работы. И знаешь, что происходит на следующий день? Мне звонит Конс… мой новый работодатель, который пожелал остаться неназванным, – быстро исправляется он. – Диана, я разговаривал с миллиардером.
– Рада за тебя. Правда, рада. Но… черт побери, Кэндзи. Это же Нацчемпионат!
– Знаю. Уверен, ты найдешь кого-нибудь еще.
– Точно, ведь по улицам Гастингса толпами бродят танцоры-бальники, жаждущие отправиться со мной на соревнование, осталось только выбрать подходящего.
– Размести видео в блоге, отправь сигнал SOS. Посмотри, может, кто-нибудь из Бостона захочет поехать на прослушивание в качестве твоего партнера.
– Ладно, не худшая идея. Но я все еще злюсь на тебя.
– Прости. Мне понравилось репетировать, но давай посмотрим правде в глаза: больших высот мы бы не достигли.
– Неправда, – упираюсь я. – Мы могли бы войти в десятку лучших. А там денежный приз две тысячи.
Он шумно фыркает.
– Мы оба знаем, что денег нам не видать. В прошлом году мы были пятнадцатыми в своей категории. Из двадцати пар.
