Правило Диксон полностью

И только когда тонкая дымка сна окончательно рассеивается, я понимаю, что мне это не снится. Кто-то колотит в дверь, и я абсолютно точно слышу, как Перси кричит:

– Диана, ты дома?

Я резко сажусь на кровати, продирая глаза. На часах девять утра. Не слишком рано, но ведь сегодня утро воскресенья, а он заявился без предупреждения.

Какого хрена?

– Диана? – снова доносится из коридора приглушенный голос Перси.

Он снова стучит.

Рядом начинает ворочаться Уилл.

Черт.

– Что такое? – сонно бубнит он.

Я вылезаю из кровати и пятерней пытаюсь пригладить спутанные после сна волосы, заправляю непокорные прядки за уши.

– Ни слова, – предупреждаю я. – Мне надо кое с чем разобраться.

Я осторожно приоткрываю дверь, чтобы Перси точно понял: домой я его приглашать не собираюсь. Вместо приветствия я с ходу спрашиваю:

– Что ты здесь делаешь?

Впрочем, ответ находится прямо у него в руках. Коричневый пакет с логотипом «У Деллы» и жирным пятном снизу подсказывает, что внутри мои любимые сэндвичи, которые в закусочной подают на завтрак.

Милый жест, но я о подобном не просила, и, честно говоря, сэндвичей мне не слишком хочется.

– Принес тебе завтрак, – с натянутой улыбкой заявляет мой бывший.

– Спасибо, очень мило. Но я буквально только что проснулась и не голодна. – Тут мне в голову приходит еще одна мысль, и я хмурюсь. – Как ты попал в здание?

– Меня впустил Луис. Я сказал ему, что ты не будешь против.

Я стискиваю зубы, потому что вообще-то я очень даже против, и теперь мне предстоит серьезно поговорить с Луисом. Он работает администратором в «Сикомор» по выходным и, как никто другой, знает, что нельзя никого впускать на территорию комплекса, не оповестив предварительно владельца квартиры. Да, Перси был моим постоянным гостем по выходным все шесть месяцев, что мы встречались, но я никогда не говорила Луису, что Перси можно впускать когда вздумается.

На самом деле, сегодня на собрании жильцов мне, вероятно, придется подать жалобу. И это собрание, кстати, скоро начинается, а я только сообразила. Бренда начинает стучать председательским молотком ровно в десять.

Вот черт, я едва не проспала. Совершенно неприемлемо. По возможности я стараюсь не пропускать собрания домовладельцев. Может, стоит поблагодарить Перси за то, что разбудил.

…хотя, пожалуй, нет. Я все еще раздражена.

– Слушай, я очень ценю твою заботу, но не следовало тебе приходить.

Перси не удается скрыть свою досаду.

– Ты до сих пор на меня злишься? – напрямую спрашивает он.

– Я не злюсь. И не злилась.

– Мне показалось, ты злилась, когда я зашел на неделе.

– Нет, я просто пыталась объяснить, почему мы не подходим друг другу.

Я слышу позади себя какой-то шорох и, обернувшись, вижу тень, проскользнувшую мимо кухни. Это Уилл пошел в ванную.

Черт. Я еще немного прикрываю дверь – так, что почти зажимаю собственное плечо. От Перси моя реакция не укрывается.

– У тебя там кто-то есть? – тут же взвивается он.

– Нет, – лгу я.

– Можешь сказать мне, если ты не одна.

Вообще-то не могу. Потому что тогда ты с катушек слетишь, как оно обычно и бывает.

Впрочем, вслух я это не говорю. Очевидно, дружба с Перси нежизнеспособна, и пора ему об этом сообщить.

В отличие от большинства людей я не боюсь открытого противостояния. Я знаю свои границы, всегда была уверена в себе, а слова у меня не расходятся с делом.

Поэтому я твердо говорю:

– Думаю, мы не сможем остаться друзьями.

Перси отшатывается, как будто я его ударила. Он сутулится, кадык дергается, когда он нервно сглатывает.

– Так значит, все-таки злишься.

– Я уже сказала тебе, что не злюсь. Но у меня было много времени на размышления после нашего расставания, и я искренне считаю, что вся эта ситуация перестала быть здоровой. Нам обоим надо попытаться двигаться дальше. Не приноси мне завтрак, – я киваю на промасленный пакет «У Деллы». – Снова мы не сойдемся, и сэндвичи с яйцом делу не помогут.

– Это дружеский жест, – настаивает он.

– Если бы это был дружеский жест, тебе неважно было бы, есть в моей квартире кто-то, кроме меня, или нет.

– Так, значит, все-таки есть! – Глаза его вспыхивают, и у меня волосы на загривке встают дыбом.

Я намертво вцепляюсь в край двери.

– Никого нет.

– А я думаю, ты лжешь. Думаю, ты там с мужчиной, – он переходит к обвинениям. – Это твой сосед? Тот хоккеист?

– Перси… – Во мне поднимается раздражение, я чувствую, как все тело напрягается. – Каждое твое слово в очередной раз доказывает, что друзьями нам не быть. Прости, что все закончилось, хотя ты не хотел, но мы больше не вместе. Так что, пожалуйста, постарайся уважать мое решение. Мне нужно, чтобы ты помнил мои границы и ушел.

Перси застывает. Проходит секунда. Другая. Третья. Его и без того острые скулы кажутся еще более заметными. Он сжимает зубы, стоит у моего порога – безмолвный и неподвижный.

Наконец он качает головой и бормочет:

– Ты меня разочаровала. Я думал, ты не такая.

Да наплевать мне! Уходи уже!

Вслух я говорю: