Я открываю дверь – и вот она. Красотка, как всегда. Белое летнее платье в цветочек сидит как влитое, не скрывая накачанные за годы занятий балетом ноги. Она выпрямила свои гладкие черные волосы и теперь носит их распущенными: они свободно спускаются на плечи. Раньше она предпочитала низкий хвост.
На губах ее играет неуверенная улыбка. Тут я замечаю парня позади нее и тут же понимаю причину неуверенности.
Я быстро прихожу в себя и натягиваю беззаботную улыбку.
– Привет. Рад, что вы благополучно добрались, – помедлив, я все же склоняюсь и быстро обнимаю Линси. – Отлично выглядишь.
Может, это просто друг.
Она ведь назвала его другом.
Вот только я вижу, как собственнически он кладет руку Линси на бедро, перед тем как она обнимает меня в ответ.
Игнорируя неловкое напряжение, повисшее в воздухе, я протягиваю парню руку.
– Здорово. Я Шейн.
Линси заметно сглатывает.
– Ой, простите. Не умею знакомить людей. Шейн, это Тайрик. Мой молодой человек.
В пятницу вечером я возвращаюсь домой с работы с одним-единственным желанием: натянуть удобную одежду, заказать китайской еды и посмотреть «Интрижку или судьбу». Мне редко удается посмотреть прямой эфир, так что я полна энтузиазма. Сегодня мне наконец-то удастся проголосовать, кто из участников, оказавшихся в Сахарном домике, сможет вернуться в особняк.
Я дожидаюсь курьера из службы доставки в лобби «Ред-Берч», забираю у него плотный полиэтиленовый пакет и отправляюсь наверх. Расставляю на столе маленькие контейнеры и уже готовлюсь перекусить, когда звонит телефон. Извернувшись, я смотрю на экран и с трудом сдерживаю вздох. Мама. Разговоры с мамой бывают двух видов – мучительные и
Я включаю громкую связь, а сама продолжаю распаковывать еду.
– Привет, мам.
– Привет, милая. Я спохватилась, что мы с тобой давно не разговаривали, и решила позвонить, узнать, как у тебя дела.
– Да все в порядке. Много работы. У тебя как?
– Хорошо. Только что говорила по телефону с твоим братом… – Ну конечно, сначала она позвонила Томасу. Она всегда любила его больше. – Я подумываю навестить его в Лиме в следующем месяце, провести там недельку-другую. Он сказал, что ему очень нравится там работать.
Следующие пять минут она восторженно болтает о моем братишке. Как она гордится тем, что его приняли в тот колледж, куда он хотел попасть. Каким блестящим врачом он станет. Как она надеется, что он станет еще и кандидатом наук. В конце концов, одна степень – хорошо, а две – лучше, правда ведь? Две ученых степени!
Наконец, будто спохватившись в последний момент, она спрашивает:
– Какие у тебя планы на вечер?
– Китайская еда на вынос и посредственное реалити-шоу по телику, – откликаюсь я. Выкуси, мама. Не только у Томаса амбициозные планы!
– Понятия не имею, как ты смотришь эту чушь. – Мамин тон прямо-таки сочится неодобрением. – Ты бы могла потратить время более продуктивно.
– Ну, последний месяц я много сил тратила на репетиции, но Кэндзи меня бросил.
– Кэндзи? – переспрашивает мама, будто понятия не имеет, кто это.
– Мой партнер по танцам.
– Партнер по танцам?
– Для конкурса по бальным танцам, помнишь?
– А, точно. Ты же и в прошлом году участвовала. Какое там место ты заняла?..
– Пятнадцатое, – смущенно признаюсь я. Для перфекциониста вроде моей матери пятнадцатое место – просто позор. Пятно на репутации всей семьи. – У нас были невероятно талантливые конкуренты, но все равно было очень весело. Папа, Томас и Ларисса пришли нас поддержать.
Впрочем, мама слишком умна, чтобы не заметить мой намек, и слишком прямолинейна, чтобы промолчать. Кроме того, пассивно-агрессивные фразочки с ней не прокатят.
– Милая, думаю, мы обе согласимся, что наблюдать за твоими бессмысленными потугами мне нет никакого смысла; я могу провести время куда продуктивнее.
Точно. Я и забыла. Танцы – бесполезное и приземленное занятие. Простите. Помню, как впервые заинтересовалась ими в детстве. Я умоляла родителей отдать меня на занятия, но мама твердо постановила: «Я ни за что не стану матерью танцовщицы, Диана». Как будто она была выше этого. Папа убедил ее все-таки позволить мне заниматься танцами и гимнастикой, но именно он возил меня на занятия и встречал после них, именно он приходил на все собрания и выступления.
Ирония в том, что, когда я увлеклась бальными танцами несколько лет назад, мне казалось, что я наконец-то смогу заслужить мамино одобрение. Бальные танцы считают «серьезным» искусством, это вам не современный танец и не хип-хоп, которыми я так болела в детстве. Вот только, похоже, мамино одобрение мне не светит. Она у меня профессор, и, по ее мнению, танцую я от чрезмерного легкомыслия.
