Правило Диксон полностью

Сердце у меня чуть не переворачивается в груди, и на мгновенье мне кажется, что сейчас Шейн меня поцелует. Но он только улыбается и подмигивает. Его рука продолжает лениво скользить по моей, лаская голое плечо.

Я сглатываю.

– Ну, ребята, так чем вы занимались перед тем, как я заявилась сюда?

– Да ничем особенным. Просто болтали, обсуждали новости, – откликается Шейн.

– Вы ведь вместе в старшей школе учились, верно? – спрашиваю я, поглядывая то на Шейна, то на Линси. – А ты? – я поворачиваюсь к Тайрику. – Ты тоже из Вермонта?

Тайрик качает головой.

– Я из Бостона. Учусь в Бостонском университете.

– Здорово. Что изучаешь?

– Кинезиологию[16].

– Серьезно? Я тоже! – восклицаю я.

– Да ладно. Ты спортсменка?

– Чирлидерша.

Линси с вежливой улыбкой присоединяется к разговору:

– Как замечательно. А я учусь в колледже исполнительских искусств. У нас нет команд из национальной ассоциации студенческого спорта, так что я мало об этом знаю, но ведь чирлидинг теперь причисляют к спорту?

– Нет. – Не знаю, намеренно она ведет себя как стерва или нет, но именно таковой она и кажется. Тем не менее я улыбаюсь в ответ. – А следовало бы. Мы работаем на разрыв.

Впрочем, она не первая, кто – специально или нет – намекает, что чирлидинг официально не является «спортом». Студенческая ассоциация его не признала, и это просто ерунда. Кто способен серьезно сказать, что чирлидеры не спортсмены? Мы столько тренируемся. И мы чертовски гибкие. Блин, я могу исполнить такие кувырки, к которым спортсмен вроде Шейна и подступиться не сумеет. Конечно, несправедливо говорить, что чирлидинг строже хоккея. Однако все мы спортсмены, и мы требуем признания, вот и все.

В Брайаре очень конкурентоспособная программа для чирлидеров. Как только начинается учебный год, мы приступаем к делу. Работаем на износ, тренируемся на пределе возможностей – готовимся к ноябрьским региональным соревнованиям. Потом, если повезет пройти дальше, – к весенним национальным соревнованиям.

К моему удивлению, тут за меня вступается парень Линси:

– Вот точно. У нас потрясающий отряд.

– Ты играешь в футбол за Бостонский университет? – спрашиваю я.

– В баскетбол. И послушай, то, что вытворяют эти женщины в перерыве между таймами, просто невероятно.

– Поверь мне, я знаю. В Бостонском отличная подготовка. В прошлом году они чуть не вытеснили нас на региональных соревнованиях. – Я поглядываю на Линси. – Что насчет тебя? Шейн сказал, ты занимаешься балетом?

Она кивает.

– Я тренируюсь в Консерватории Либерти в Коннектикуте.

– Ой, это просто потрясающе. У них прекрасная программа. – Я тянусь к бокалу, но потом вспоминаю, что в нем. Так что бокал остается нетронутым на журнальном столике, а я незаметно убираю руку. – Я сама занималась балетом до четырнадцати лет.

– Правда? – Кажется, мне удалось ее заинтересовать. – А почему бросила?

– Он слишком… – я запинаюсь, потому что чуть не сказала «претенциозный». – Жесткий, – мне удается подобрать правильное слово. – Я считаю себя дисциплинированной, но была не готова дать балету столько, сколько он требовал. Как и гимнастике. В детстве я мечтала выступать на Олимпиаде. А потом поняла, что в этом случае у тебя просто жизни не будет. Надо жить и дышать гимнастикой. Честно говоря, мне больше нравится учить, чем выступать самой. Я преподаю в детском лагере для чирлидерш этим летом и такое удовольствие получаю!

Линси морщит носик.

– Я бы ни за что не смогла преподавать. Я не настолько терпелива, особенно с детьми. Меня раздражает, когда я вижу их ошибки.

Ее слова меня не удивляют. У меня стремительно формируется мнение о бывшей Шейна, и оно не слишком лестное.

– А я не против, – говорю я. – Дети, конечно, часто ошибаются, но ведь они еще маленькие. Зато им так хочется научиться новому. Я обожаю наблюдать, как они осваивают разные навыки – меня ничто так не радует.

Она пожимает плечами.

– Мне больше удовлетворения приносит работа над собственными навыками.

Я остро чувствую, что пальцы Шейна до сих пор поглаживают мою руку. Когда я заканчиваю свою пламенную речь, он склоняется и проводит носом по моей шее, а потом быстро целует в щеку. Он очень ласковый, и меня это сбивает с толку. Кроме того, от него так хорошо пахнет, что я едва держу себя в руках.

– Готова поспорить, ты скучаешь по танцам с этим парнем, – шутливо подначиваю я, ухмыляясь Линси, и похлопываю Шейна по бедру. – Его же не вытащить с танцпола.

Она удивленно застывает.

– Правда?

– О да. Собственно, так мы познакомились. Он очистил весь танцпол и пытался меня привлечь танцем. Исполнил соло и все такое. Малыш, расскажи ей.

Шейн слегка поворачивает голову, уставившись на меня. Вид у него такой, будто он отчаянно хочет меня прибить, но потом он застенчиво улыбается и обращается к парочке на диване:

– Да, я показал себя настоящим придурком.

– Неправда, это было очень мило. – Я беру со столика виски и, собрав всю силу воли в кулак, делаю уверенный глоток.