Правило Диксон полностью

Я опускаю руки ниже, сжимая его ягодицы. Господи Иисусе. Такой упругой и мускулистой задницы я не касалась ни разу в жизни. Мне доводилось встречаться со спортсменами, но у Шейна попа – просто нечто.

– У тебя зад как у мраморной статуи, – восторженно произношу я.

Он ухмыляется.

– Знаю.

– Ладно. Не хочу показаться пошлой… – я мельком поглядываю через плечо на камеру. – Люди, закройте ушки своим детям. Танцы – это практически вертикальный секс. Ты, Линдли, слишком зажат. Надо двигать бедрами так, будто ты… ну, сам знаешь.

Глаза у него сверкают весельем.

– Ты просишь меня вертикально трахнуть тебя?

– Шейн, – предостерегаю я, слегка хлопнув его по попе. – Давай, повтори этот шаг.

– А ты в это время будешь сжимать мою задницу?

– Да. Доверься мне. Я смогу показать тебе, как расслабить бедра.

– Звучит как прелюдия к скверному порно.

– Мечтай.

Я снова начинаю считать, а Шейн толкается бедрами так, будто пытается пробить дыру в моем теле. У меня вырывается смешок.

– Нет, бедрами надо крутить. – Я сжимаю его зад с одной стороны. – Давай. Убирай отсюда бедро.

На сей раз движения Шейна становятся свободнее – и меньше напоминают порнографию.

– Видишь? Чувствуешь разницу, верно?

Весь наш прогресс прерывает сердитый голос:

– Это что еще значит?

Оглянувшись, я вижу, как к нам несется наша соседка Карла.

– Ой, привет, Карла. Мы репетируем. Готовимся к танцевальному конкурсу.

Она скрещивает руки на груди, слегка смяв шелковую блузку в цветочек.

– И что, для этого надо лапать друг друга за зад?

– Нет, но так гораздо приятнее, – подмигивает ей Шейн.

Я тут же отпускаю пресловутый зад Шейна.

– Прости. Нет. Я понимаю, как все это выглядит, – подавив смешок, я пытаюсь обезоруживающе улыбнуться разгневанной Карле. – Честное слово, никакого непристойного поведения.

– Уж надеюсь, – чопорно откликается она. – Тем не менее я подниму этот вопрос на собрании домовладельцев.

– Мы другого и не ждем, Карла, – я машу ей рукой, и она, сердито пыхтя, уносится прочь.

– Я не понимаю жильцов этого комплекса, – задумчиво говорит Шейн, глядя Карле вслед.

– Мне иногда кажется, что правительство проводит какой-то странный эксперимент. Поместили сюда всех этих случайных людей и наблюдают, что произойдет. Знаешь, у каждого вроде как есть уникальная роль, но никто не знает, какая именно.

– А мы с тобой здесь зачем? – заинтригованно спрашивает он.

– Ты здесь, потому что ты…

– Джокер! – у него загораются глаза. – Я непредсказуемый, и они такие, мол, что, на хрен, он теперь отколет?

– Точно, – я похлопываю его по руке. – Ты джокер.

Мы тренируемся еще тридцать минут, и, как бы мне ни хотелось, приходится признать, что ча-ча-ча – пропащий случай, как минимум на отборочном этапе. Не сомневаюсь, к самому соревнованию я смогу прилично натаскать Шейна – все-таки конкурс только в октябре, – но видео для прослушивания отправлять через несколько недель. К этому моменту он явно не будет готов, и я переживаю, что с ча-ча-ча мы не пройдем предварительный отбор. Мы, конечно, еще несколько раз позанимаемся им, но, подозреваю, у танго шансов больше.

– Что будешь делать теперь? – спрашивает Шейн по дороге в «Ред-Берч».

– Надо закончить вчерашний выпуск «Интрижки или судьбы». Не терпится узнать, кого выпустили из Сахарного домика.

– Я могу тебе сказать, если хочешь. Я вчера смотрел.

Я резко поворачиваю голову.

– Что, прости?

Он пожимает плечами.

– Больше нечем было заняться. В любом случае, – он гордо игнорирует мое хихиканье в его адрес, – может, я ужин закажу? Досмотрим выпуск вместе, потом посмотрим новый. А потом, может, знаешь…

Я останавливаюсь посреди дороги и одариваю его лукавым взглядом.

– Нет, я вообще-то не знаю.

Шейн поигрывает бровями.

– Мы пойдем в спальню, и…

– Ты просишь меня заняться с тобой сексом?

– Откуда столько отвращения в голосе?

Я фыркаю.

– Мы друг другу даже не нравимся.

– Мы выносим друг друга, – возражает он.

– Ого, какой стимул лечь вместе в постель! Я выношу тебя, Диана. Пожалуйста, позволь заняться с тобой любовью, дорогая.

– Я не это имел в виду. Я просто хочу сказать, что нам стоит обдумать вариант дружбы с привилегиями.

– Я думала, ты сказал, что девицы на одну ночь тебе больше не нужны.

– Так это будет не на одну ночь, а надолго. В том смысле, что раз уж нам все равно все лето притворяться влюбленными ради Перси, можно и в самом деле вдоволь друг друга облапать. Что тебе терять?

– Терпение. Достоинство. Чистоту.

Шейн тяжело вздыхает.

– Обязательно притворяться, что тебя это не волнует? – он неопределенным жестом обводит собственное тело.

– На что ты указываешь?

– На свой член. Прекрати уже вести себя так, будто он тебя совершенно не заводит.

– О боже, до чего ты самовлюбленный!

Он только улыбается.

– Так как тебе мое предложение насчет дружбы с привилегиями?

Я хлопаю себя по лбу, притворившись, что вспомнила нечто важное.

– Вот черт, забыла тебе сказать. Вообще-то все мои друзья с привилегиями проходят тщательную проверку. И надо заранее подать заявку. Долгий процесс.

Шейн подыгрывает мне.