Правило Диксон полностью

– Помедленнее, – предупреждаю я. – Сначала привыкни.

– Уже привыкла, – упрямится она.

– Диксон…

– Трахни меня. Пожалуйста. Пожалуйста, Шейн, пожалуйста.

Диана Диксон умоляет меня трахнуть ее. Год назад, когда она издевалась надо мной – вечным бабником – и клялась, что никогда не будет со мной, я и представить такое не мог. Что ж, теперь она со мной. Она получила меня целиком – ну, или почти целиком.

Впрочем, я не собираюсь ей это припоминать, особенно сейчас. Фетиша на унижение у меня нет. Я просто хочу, чтобы ей было хорошо. Беру контроль в свои руки, чтобы ей не пришлось. Доказываю, что ее удовольствие так же важно, как и мое.

Несмотря на все ее мольбы, я двигаюсь медленно, ведь главное – предвкушение. Глубокие, размеренные толчки. Ее пальцы впиваются в мою задницу, она кусает меня за плечо.

– Да ты просто дикарка, – ворчу я.

Она в ответ кусает меня еще сильней, но укол боли лишь подстегивает наслаждение. Я ускоряюсь. Все, мне уже не остановиться. Темп я больше не контролирую. Я безвольно толкаюсь бедрами, а киска Дианы так же безвольно смыкается вокруг меня.

Впрочем, остатки силы воли еще при мне.

– Ты сможешь еще раз кончить? – выдавливаю я. У меня стоит так, что в глазах темно.

– Думаю, да. Толкайся вот так.

Я слегка меняю угол.

– Так?

Она стонет.

– Да. Вот так. Не останавливайся.

Я продолжаю вбиваться в нее. Мое тело объято огнем. Сердце грохочет в груди. Дело официально приобретает опасный оборот: когда женщина просит не останавливаться, потому что вот-вот кончит, я понимаю, что и сам скоро кончу, а значит, скоро мне предстоит сбавить обороты, иначе я совсем потеряю голову.

Я сдерживаюсь как могу, стараюсь не думать о том, что с минуты на минуту ее киска начнет судорожно сжиматься вокруг меня. Я целую Диану и едва сдерживаю проклятье, когда она кусает меня за нижнюю губу. Черт. Вся моя сила воли разлетается в дребезги, и я лишь надеюсь, что она тоже кончит, потому что сдерживаться я не могу. Наслаждение захлестывает подобно взрывной волне. Меня сотрясает дрожь, всякое подобие темпа забыто, а оргазм пробирает с головы до ног.

Я уничтожен, превращен в желе и с трудом пытаюсь отдышаться. Падаю прямо на Диану, и чувствую, как наши сердца бьются в унисон – быстрый, пульсирующий ритм.

– Пожалуйста, скажи, что ты кончила, – рычу я ей на ухо.

Она, задыхаясь, смеется, и звук эхом отдается у меня в груди.

– Да.

– Слава богу. – Я откатываюсь в сторону и прижимаю к себе ее теплое, податливое тело. – Это был лучший секс в моей жизни, – сообщаю я, и она смеется пуще прежнего.

Я переспала с Шейном Линдли и совершенно об этом не жалею.

Секс с Шейном вроде как невероятный.

Ладно, «вроде как» тут лишнее.

Это был, несомненно, лучший секс в моей жизни. Оргазмы с ним – как снежный ком. Остановиться невозможно. Последние три дня занимаемся сексом каждый вечер, хотя я отказалась оставаться на ночь, потому что не собираюсь обниматься с Шейном Линдли, лежа в постели, как будто мы – настоящая пара. Я использую его исключительно ради… в общем-то пунктов здесь столько, что я уже потеряла им счет.

Я использую его как партнера по танцам.

Как телохранителя от Перси.

Как членодателя.

Ой, а еще чтобы смотреть реалити-шоу, потому что компания из него даже лучше, чем из Джиджи. Он действительно не пропускает ни одного выпуска. Джиджи говорит, что у нее нет времени каждый вечер смотреть новый выпуск, а потом возмущается, мол, что это за шоу такое, если оно требует от зрителей постоянного внимания. Я на это говорю, что настоящие фанаты не изменяют своему проекту. А Шейн оказался истинным фанатом. Он странно заботится о Зоуи. И не потому, что хотел бы ее трахнуть! Я спросила, и он тут же твердо заявил, что она даже не в его вкусе.

В воскресенье утром я просыпаюсь от знакомого сообщения (я получаю такие уже три дня подряд).

Шейн: Утренний секс?

Я лениво печатаю ответ.

Я: Не могу. Собрание жильцов.

Шейн: Вот черт. Совсем забыл. Одевайся. Встретимся в коридоре.

Он снова собирается на собрание?

Полагаю, его трудно за это винить. Такое развлечение еще поискать надо. Я всегда с нетерпением жду собраний – все на них собираются, как кровожадные римляне каждое второе воскресенье собирались в Колизее.

По дороге в «Сикомор» я говорю Шейну:

– Если бы моя тетушка не умерла, я бы никогда не познала все радости собраний домовладельцев «Медоу-Хилл».

– Во-первых, это чертовски мрачно. Во-вторых, какие планы после собрания? Ты, я – оба голые?

– Нет, мне надо на работу. Но я определенно буду голой, когда вернусь. – Я морщусь. – Господи, да почему я такая? Это все ты и твой дурацкий зыбучий член.

– Зыбучий член?

– Ага, как зыбучий песок. Твой член – просто капкан, и я попалась. Теперь меня засосало.

Несколько секунд мы просто молча пялимся друг на друга.

– И правда, почему мы такие? – вздыхает он.

– Не знаю, но… стоп, нет, не говори «мы». Ты. Ты тут чудик.

Хотя то, как спокойно мы принимаем странности друг друга, и правда немного тревожит.