Шейн Линдли – последний человек, с которым я бы хотела ощутить столь необычное родство душ.
– Твоего бывшего не будет, да? – спрашивает Шейн на входе в здание.
При упоминании Перси у меня падает сердце.
Такое ощущение, что мне удается сдерживать тревогу, только пока я не позволяю себе вспоминать о существовании Перси. А потом я вижу его на тропинке или кто-то упоминает его в разговоре, и паника возвращается. Я тут же чувствую фантомную боль в глазу, горло сдавливает, и я вспоминаю, что я уже не та Диана, какой была месяц назад.
Я – Диана, которая позволила мужчине ударить себя.
– Диксон? – окликает Шейн, не подозревая о моих внутренних терзаниях.
– Ой, прости. Нет, Перси же не владелец квартиры. Тем, кто арендует жилье, на собрания нельзя.
Когда мы заходим, в конференц-зале полно народу, но Прия заняла мне мое обычное место в первом ряду. Я уже собираюсь сказать Шейну, что ему придется отсесть назад, но тут Вероника, сидящая с другой стороны от Прии, похлопывает по пустому стулу рядом с ней и говорит:
– Шейн, я тебе местечко заняла.
Я незаметно шлепаю его по заднице.
– Давай, тигр. Твоя ретивая хищница ждет.
– Я тебя ненавижу, – бормочет он.
Мы занимаем свои места, и Бренда начинает собрание – с самого неинтересного мне вопроса.
С сентябрьского фестиваля колбасок.
Я уж думала, Шейну будет так же скучно, как и мне, но, к моему вящему изумлению, мой подставной парень и настоящий любовник оживляется быстрее, чем девочка-подросток на концерте любимой поп-звезды. Он начинает болтать о любимом мяснике из Бостона, о том, что, если мы хотим узнать, что такое
– Знаете что? – Шейн обрывает себя на полуслове. – Думаю, мне надо добавиться в ваш групповой чат. Я напишу туда все подробности.
Сидящая за главным столом Бренда одаривает его подозрительным взглядом.
– Я думала, групповые чаты тебя слишком утомляют.
– С последнего собрания я сильно повзрослел. Теперь я уверен, что смогу осилить напряжение группового чата, – он подмигивает Веронике, и она принимается хихикать.
– Я тебя добавлю, – подает голос Найл, хоть и кажется недовольным. – Но только потому, что люблю хорошую колбасу.
Шейн сияет.
– Как и все мы, старик.
Найл в ответ даже не улыбается.
Наши собрания спокойно никогда не проходят – рано или поздно закипают страсти. Вот и теперь Бренда предоставляет слово тем, у кого есть жалобы или вопросы, и начинается.
Карла, расположившаяся сегодня в конце первого ряда, вскидывает руку.
– У меня жалоба! Всему есть предел, – заявляет она, повернувшись к правлению. – Ей надо запретить находиться у бассейна! Совсем!
Никто даже не спрашивает, кому – «ей».
Да и сама Вероника тут же начинает защищаться.
– А что такого? У меня, как и у всех остальных, есть право поплавать.
– А вы знаете, как она пялится на моего сына Карла? Он перестал ходить плавать – ему тревожно.
– Может, тревожность у него потому, что его мать, Карла, – настоящий нарцисс, настолько, что собственного ребенка назвала в свою честь, – Вероника скрещивает руки на груди.
Шейн пытается сдержать смех, но безуспешно и в итоге заходится лающим хохотом.
Карла от негодования аж рот открывает.
– Это еще что значит?
– Да ладно. Это же странно. Мы все так считаем, верно? – Вероника поворачивается к собравшимся.
– Терпеть не могу соглашаться с Вероникой, но я всегда так думал, – бормочет Найл.
Карла раздраженно стонет.
– Клянусь, если ее никак не ограничат, я отсюда съеду. Переберусь в другой комплекс. Я не могу спокойно жить, когда эта распутница каждый день нарушает покой и порядок в районе.
– Карла, – взывает к ее здравомыслию Бренда. – Нет ни единого шанса запретить Веронике посещать бассейн. Она уже заплатила взнос и не нарушила ни единого правила поведения у бассейна, так что лишить ее этого права нельзя.
– Что ж, ладно, – фыркает Карла. – Тогда предлагаю новое правило. Диана, ты не могла бы зафиксировать это в протоколе?
– Да, конечно, – я поспешно открываю следующую страницу блокнота.
– Прошение добавить официальное правило, запрещающее шлюхам находиться у бассейна.
– Что-о-о? – верещит Вероника – и бросается к Карле.
Карла в ужасе визжит, вскакивает со стула и пытается спрятаться за столом членов правления, однако Веронику не остановить – она рвется вперед, и Бренде приходится встать между ними, широко распахнув руки, чтобы они не набросились друг на друга. Найл тоже вскакивает и пытается удержать Веронику, но та в ярости подобна дикому зверю.
– А ну хватит! – Я никогда не видела, чтобы Бренда утрачивала хладнокровие, но прямо сейчас она попросту орет на жильцов. – Сегодняшнее собрание отменяется! Не знаю, почему нельзя провести ни одно собрание домовладельцев без происшествий! По домам, все! Вероника, слезь с гребаного стола!
Мы с Шейном выскакиваем за дверь. Я смеюсь так сильно, что вынуждена взять его за руку – придержаться.
