— Лора, не доводи брата, — пресекла я начало ссоры. — А ты должен понять, что все имеет свою цену. Если я приравниваюсь по стоимости к жеребенку, мне и решать.
— Я не поменяю тебя на коня. Я только хочу его купить! — Антон отчаянно старается не заплакать, в зеркале я вижу его напряженное лицо и понимаю, что в данный момент по всем статьям проигрываю жеребенку, и он это понимает, и ему ужасно стыдно.
— Богатенький Буратино, — шепчет Лора. — Где же ты зарыл свои денежки?
— Ребята, соберитесь, нас ждут великие дела. Мы сейчас поедем к вам домой, осмотрим квартиру, и вы мне расскажете все, что вспомните, о любом следе этих денег. У нас неделя, если не уложимся…
— Надоело, — громко заявляет Лора. — Мне надоело постоянно говорить о деньгах. Создавалось такое впечатление, что мама вообще перестала думать о чем-то еще. Деньги, деньги! Что мне говорил Руди тогда, в четверг, когда мы катались в парке на пони? Что он мне подарил? Куда мы ходили? Показать на плане Мюнхена все эти места и нарисовать крестик!! — Лора стучит кулачком по сиденью. — Я стала серьезно думать, что мамочка сбрендила. Чем больше она пыталась разгадать, куда Руди дел деньги, тем сильней впивалась в меня, твердо уверенная, что именно мне дядюшка подал какой-то знак, оставил код, только запрятал его так, что не найти!
— Не кричи!
— А ты что тут развалился? — набрасывается Лора на брата. — Тебе Руди подарил больше вещей, чем мне!
— Мой свитер с оленями уже весь растрепали, робота разобрали на части, а рюкзак изрезали на кусочки, — вздыхает Антон.
— Мою косметичку тоже, — кивает Лора. — Набор теней расковыряли, тетрадь мама просветила какой-то лампой, потом макала в раствор, книжку изодрала на страницы, страницы разложила на полу, и мы два дня искали ключевые слова!
— А куклу помнишь? — подсказывает Антон.
— Куклу я отстаивала не на жизнь, а на смерть. Мы с мамой подрались. Она, конечно, обещала, что купит такую же, как только найдем деньги, но я знала, что она врет!
— Почему? — Я удивилась, когда заметила, что Лора еле сдерживает слезы. — Если кукла из Германии…
— Да такую куклу купить невозможно! Ее сделал кукольник Фрибалиус! Это кукла моей прапрабабушки, у нее были деревянные руки и ноги, но они сгибались в коленках и локтях, представляешь?! Еще она стояла, сама!
— Она ночью спускалась со шкафа и ходила по комнате, — заявил Антон, понизив голос до шепота. — Точно! Еще у нее были настоящие человеческие волосы, это правда, Лора, скажи! Мы подожгли один волосок у нее и у Лоры, пахло паленой шерстью!
— Да, и волосы настоящие, и платье с баварскими кружевами, которым больше ста лет, а башмачки?! Ты помнишь ее башмачки на каблучках?! Она ночью ее всю разобрала, всю, пока я спала! Она сошла с ума, она выдергивала у куклы волосы и считала волоски!
— Лора, успокойся, это всего лишь кукла, по-моему, ты никогда не играла с ними, я не помню…
— А я с ней не играла! — кричит Лора. — Она жила у меня временно, Руди отдал, сказал, что это семейная реликвия, чтобы я ее берегла! Как я могла играть с куклой Энгельгарды?!
— А кто это, Энгельгарда? — интересуюсь я осторожно.
— Да что с тобой разговаривать, — отворачивается Лора.
— Это бабушка нашей бабушки, страшная женщина была, мне Питер говорил, — объясняет Антон. — Он говорил, мужиков перебила — не сосчитать.
Лора прикусывает нижнюю губу, чтобы не снизойти до скандала или объяснений.
Так, с перекошенным злостью лицом и прикушенной губой, она и вошла в квартиру своих родителей. С порога прошла в комнату, села в кресло и застыла.
Антон, напротив, снял ботинки, разделся и прямиком отправился в спальню.
— Посмотри вокруг, — попросила я Лору. — Здесь провели много обысков, рылись в личных вещах, что-нибудь не так?
— Откуда я знаю, как должно быть? Я знаю, какие у матери были наряды, она приезжала каждый раз в новом платье или костюме. Я знаю несколько ее украшений, бриллианты, рубины.
— Никаких бриллиантов, — удивилась я. — Была шкатулка в шкафу, но там только бижутерия. Неужели твоих родителей убили, чтобы ограбить?..
— Она не держала это в шкафу. Это было в тайнике.
— В сейфе?
— Нет, здесь в квартире. — Лора встает и идет в кухню. Приседает. Берется за плинтус внизу выступа воздуховода, тянет его, и плинтус оказывается краем выдвижной полки. Вытаскивает фанеру, засовывает два пальца в образовавшуюся щель, что-то подвигает, и вдруг нижняя часть стены воздуховода открывается дверцей примерно восемьдесят на восемьдесят сантиметров. В темноте воздуховода, в пыли, на сетке стоит металлическая коробка с крышкой.
— Замок, — озадаченно говорит Лора. — Не помню про замок. Если есть замок, значит, должен быть ключ…
— Был тут один ключ, но он от сейфа, — бормочу я, разглядывая небольшой навесной замок.
Мы застываем, присев у металлического сундучка, потому что раздается страшный грохот.
