— Неужели все прослушки нашел и отковырял? — присела Лора. — Ну ты силен, Одиссей.
Попугай прошествовал в комнату, забрался на стул, и я отметила, что он двигается гораздо лучше. Со стула — на сервант. Сердце мое замерло. Он подергал клювом слегка выдвинутый ящик и издал победный крик. Лора подошла и дернула ящик на себя.
— Ты только посмотри, что эти нахалы засунули сюда…
— Это мое, — подбежала я и задвинула ящик с отверстием для мини-камеры.
Объектив этой камеры был направлен на мою грандиозную кровать, камеру принес Павел, он говорил, что это — подарок благодарного военного за операцию. Перегонять потом наши записи путем компьютерной обработки на нормальную кассету мне приходилось самой, не Лома же просить. Монтировала подобную развлекаловку для своего возлюбленного я тоже сама, за полтора года интересных кадров набралось на час тридцать пять. Добавила интимные подробности процессов размножения у китов и слонов, подработала наложения, получилось два десять, и теперь, если эту кассету обнаружат коллеги Павла по секретной работе в отделе внешней разведки, жена или его возлюбленная Среда (реакция Пятницы меня почему-то совершенно не интересовала), будет стыдно. И Ладушкин уже с полной уверенностью запросто припаяет статью по изготовлению порно безо всяких вопросов после этого слова. Но особенно меня удручало, что об этой кассете могут узнать дети.
Я решительно открыла ящик, выдернула камеру, пошла в кухню и с силой бросила ее в мусорное ведро.
Процокавший за мной когтями по полу попугай издал удивленное квохтанье.
— Ты проявил чрезмерное рвение! — шепотом объяснила я.
Попугай задрал голову вверх. Я тоже подняла голову и посмотрела.
— Не может быть!.. Но как ты туда добрался?
Гордо прохаживаясь передо мной туда-сюда, изредка бросая быстрые взгляды, попугай намекал, что одну из прослушек он снял с позванивающего металлического “ветерка”, свисающего с потолка недалеко от форточки.
— Телефон! — кричит Антон.
— Я слышал, — сообщает в трубку Ладушкин, — что тебя отпустили. Могла бы и позвонить. Еще я слышал, что федералы наконец-то нашли тайник в квартире Латовой и этот тайник им сдала ты. А еще я слышал, что теперь у них в отделе по международному терроризму восемь фактурщиков работают с вещественными доказательствами и шесть кодировщиков с записями в обнаруженном в тайнике блокноте. А еще…
— Хватит уже, — перебиваю я Ладушкина. — Скажи что-нибудь интересное.
— Я у твоего подъезда. Можно подняться?
— Нельзя. Я устала.
— А я уже при исполнении и спрашиваю так, для проформы. Так что, Инга Викторовна, не отлучайтесь из квартиры, уже бегу.
Иду к двери, распахиваю ее и с удивлением слышу, что действительно бежит по ступенькам! Пожалуй, инспектор восстанавливается быстрее зашибленного им попугая. Попугай еще не летает.
— Все в сборе, — потирает Ладушкин руки. — Садитесь. Рассказывайте.
Я и дети молча смотрим на инспектора. Стоим.
— Ну что же вы. Разве мы не друзья? Разве нас всех вместе не облила поносом поганая обезьяна? Сообща преодоленные трудности укрепляют дружбу!
— Вкусная была дыня, — заявляет Лора, прищурившись, — а вообще, я вас плохо помню, дяденька!
— Зато я тебя запомню на всю жизнь, — трогает Ладушкин свой нос.
От всех его увечий остался небольшой пластырь на лбу. Ищу глазами попугая. Не нахожу. Хорошо, конечно, если он только спрятался при звуках голоса инспектора, а не сидит в засаде, чтобы внезапно напасть.
— Мальчики-девочки, — спрашивает Ладушкин, заискивающе поглядывая на детей, — а вы вообще гулять ходите?
— Они никуда не пойдут. — Я обнимаю Лору и Антона за плечи. — Одни — никуда!
— Но где-нибудь вдвоем нам можно уединиться?
— Выбирай, кухня или ванная?
— Кухня, — сразу же решает Ладушкин.
— А я очень умная и много всего знаю, — предлагает Лора свое присутствие.
— Не сомневаюсь! — Инспектор захлопывает перед ней дверь кухни.
Он проводит ладонью по столу, оглядывается в поисках тряпки, не находит и протирает стол полотенцем. Открывает портфель, достает бумаги, ручку и калькулятор.
— Садитесь, Инга Викторовна. Мне предлагается табуретка рядом с ним. Вздыхаю и сползаю спиной по стене на пол.
— Спасибо, мне так удобнее.
— Если вы поможете следствию и обнаружите, где находятся деньги ФКА, то получите вознаграждение в размере восемнадцати процентов от суммы, — объявляет Ладушкин.
— Если я обнаружу, где находятся эти деньги, я получу их все.
— Зря, — осуждающе смотрит на меня Ладушкин. — Ничему-то мы не учимся, выводов из сложившейся ситуации не делаем, ну почему мы такие бестолковые, а?
— Уж какие есть!
— А сколько людей уже погибло, считали? Вы что думаете, они были глупее вас?
— Они были воины, а Руди прятал деньги с расчетом на будущее. А будущее у нас, лонгобардов, обеспечивают хранительницы очага.
— Ну и что? На какое будущее? — не понимает Ладушкин.
