На борту «Перфоратора» плотно размещался легион десантников. Это был первый наш сформированный легион и организационно он не входил в «Черную Гвардию», являясь вполне себе самостоятельной оперативно-тактической единицей.
Формировали его самым первым, поэтому он получил порядковый номер шесть. Ну нравится мне эта песня, что поделаешь. Формировался он из добровольцев ультралевого толка, с напильником в одном месте, которым скучно нести гарнизонную службу. Отбор производился жесточайший, кроме того, всем вдалбливалось в голову, что Свобода — это не только право выбирать, это ещё и ответственность за свой выбор. И что если вы, товарищи, решили служить, то это ваш выбор. Вот и следуйте ему, не сворачивая. То есть, дисциплина, Устав, подготовка. И самое пекло схваток, в которые вас швырнёт начальство. За год практически непрерывных сражений легионеры набрались опыта, мотивация у них и так была высочайшей, приобрели репутацию отмороженных, получили свою долю славы в местных СМИ.
В результате, конкурс на место каждого выбывающего легионера был огромный. И стоило появиться легионеру с шевроном, на котором плавно переходили друг в друга буквы ауребеша «норн», «эск» и «иск», как все особи противоположного пола начинали строить глазки. Эти буквы от трёх заглавных букв девиза Шестого Легиона на высоком языке, схожим с банальной (не путать с вульгатой!), латынью: «Nihil est impossibile».
У Вейдера был Пятьсот первый, у меня Шестой. Вернее, у Пипки! Поучаствовав вместе с легионерами в нескольких заварухах, прибухнув с ними в промежутках между схватками, проведя серию занятий по рукопашке, Пенелопа внезапно стала для легионеров чем-то вроде талисмана и дамы сердца, независимо от пола легионера. И заодно выполняла роль, которые всякие шефы полков брали на себя: поздравления, участие в делах семьи и прочее.
Она даже покорила сердце командира Легиона, прожженного вояку Мрирркрмау Мррау, как не трудно догадаться, катара. Он ещё недовольно муркнул и прижал уши, когда я как-то при визите в его каюту оценивающе кивнул, разглядывая ну просто очень сильно фривольный плакат с Пипкой (с автографом!), висящий на переборке. Тоже мне, Котэлло. Так и прилип к нему позывной.
Ладно, проехали.
Пока мы шли по палубам, выделенным для размещения легиона, падаван махала ладошкой знакомым, то есть всем, легионерам. В десантном ангаре царила суета, челноки перемещались, легионеры что-то перетаскивали и загружали. Котэлло, заметив нас, махнул рукой присутствующим штабным, скомандовав:
— Круглое таскать, квадратное катать. Вернусь — проверю.
Быстро приживаются шуточки. Подойдя к нам, Мррау оценил, что мы настроены на неформальное общение и только козырнул. Пока Роуз расспрашивала его о каких-то легионерах, я находился в полумедитации, пытаясь получить прогноз на действия. Очнулся от щипка падавана.
— Товарищ командующий, разреши вопрос.- Тон легата был о-очень серьезным.
— Задавай, товарищ легат.
— Во время сражения на Поллине-6, когда твою ученицу, — взгляд, полный обожания, на Пипку, — ранили, ты закричал боевой клич и кинулся крушить противника, причем делал это очень красиво и эффективно.
Я поморщился. Пипку тогда достало прилетевшей ракетой и я взбеленился. Хорошо хоть, приносимая самолично гекатомба позволила сохранить девчонку.
— Я помню смутно, Котэлло. Злой был.
— А можно, мы будем использовать твой тогдашний клич в бою?
Я потряс головой, вспоминая. Голый вассер. Нихера не помню. Надо уточнить:
— А чего я орал-то?
Катар набрал в грудь воздуха, и на весь ангар прогремело:
— АЙ! ЭМ! КРОГА-АН!
========== Часть пятая. Эпилог ==========
Бункер на планете Берлин.
Дурдж.
Ген’дай пребывал в задумчивости. За почти тысячу лет жизни он видел много разумных. И джедаев, и ситхов. Большинство из них не пережили встречу с наёмником. И каждая победа над одарёнными давала опыт в копилку Дурджа.
Последние сотни лет опыта было всё меньше и меньше. Одарённые не менялись. Полагаясь лишь на свою Силу, они полностью игнорировали хитрости, финты, уловки и техническую составляющую. Но то, что творилось в этих сраных секторах последние полгода, пока он здесь, рвало шаблон.
Наниматели предупреждали его, что всё не просто — и предоставили максимум информации. Полгода флотоводцы ЧВК готовили эту ловушку для флота под командованием молодого, но весьма прыткого сопляка. Изучив представленные досье на руководство ДПС, где были агентурные донесения и данные наружного наблюдения, наёмник понял, что в периодически проскакивающем идиотизме джедая присутствует некая нарочитость, он как будто специально выпячивал свою неадекватность на передний план. Для аристократов и банкиров такое поведение было неприемлемым, тем более, что сам джедай по происхождению был как раз из высшей аристократии. И весь высший свет, видя такое поведение одного из них, сперва ужасались, потом брезгливо морщились, потом навсегда выкидывали его из головы, чтобы даже тень мысли о нём не оскверняла их общество.
