— Э-э, мил человек… — Сержант, затянувшись, снова сплюнул, — Энто у вас, под буржуями, всё не как у людёв. У нас всё правильно. Хочешь жить по-простому, ну там, ферма, али мастерская какая, отслужи год службы в ополчении да и живи себе, никого не трогай. Тольки месяц в году вынь да положь на подготовку на сборах ополченских, чтобы жирок растрясти, значить.
— И это свобода? — детектив почувствовал, что приближается к тайне.
— А как ты енту самую свободу собрался защитить, не умеючи-то? — резонно возразил солидно сплёвывающий на дюрабетон сержант. Он вообще, судя по всему, всё делал солидно и обстоятельно. — Свобода, она, енто, как девка ветренная, ежели ей потакать, так сверху сядет и ноги свесит. А ежели правильно енту девку уважить, так со всем её расположением пользовать можно.
— Хм, — девушка в броне внимательно осмотрела сержанта, — а про попользовать с моим расположением вечером сможешь объяснить детально?
Вокруг заржали.
— Не, вечером мне на ремень, служба, значить. А с утра, так ты на дежурстве будешь. Не судьба, значить. Да и по возрасту ты помладше моей дочурки будешь. Нешто со своим на гражданке рассталась?
Девушка внезапно приложила указательный палец правой руки к уху, выслушала какую-то команду в микрофоне шлема, выдохнула: «Есть!» и умчалась.
Все автоматически посмотрели ей вслед.
— Хто такова? — бросил сержант в пустоту.
— Ванда Тарус, вчера закончился отпуск по ранению, зачислили к нам. — Докладывающий солдат просматривал датапад. — Ого! Да она на гражданке фотомодель! Триста миллионов подписчиков!
Датапад пошёл по рукам. На фотосессиях девушка пренебрегала одеждой, но была в снимках какая-то трогающая душу невинность.
— Так-так, — листал информацию сержант. — Дочка у неё, тоже красавица, каких нет, будет.
Когнитивный диссонанс. Это выражение детектив смог познать только сейчас.
— Простите… Я не совсем понимаю… А как гражданка влияет на военную карьеру?
— Во даёт! — сержант прикурил сигарету от предыдущей, — Тут просто всё! Вот решил я опчеству послужить после года службы в ополчении, значить, — так пишу, значить, начальству — так, мол и так, примите любезного. Оне, значить, посмотрят, потом тебя к тестам разным подключут. Ежели не подходишь ты — скажуть, звиняй, милай, иди на гражданку с миром.
— Порядок у нас такой, — вмешался молоденький солдат. — Три года в армии отслужил — иди на гражданку на три года. Профессии полезные приобретай, трудись, семью заведи. Потом опять три года в армии послужи, потом опять гражданка. И так постоянно. А звание от образования зависит — смог на гражданке отучиться — значит, если хочешь, полгода на подготовку — и прапора дадут. Потом на каждое звание тоже отучиться, экзамены сдать. Но только после гражданки. Или за подвиг какой.
Сержант добавил, доверительно наклонившись:
— Я вот на гражданке егерем работаю. Так не поверишь — скука смертная, аж скулы сводит. Теперь, эвон, пираты к нам почти не залетают, у меня даже станковый гранатомёт на спидере в гараже заскучал. Волнуеться за них, стал быть, можа случилось у них чего. Последние сто дней до приказа о зачислении в строй, значить, не поверишь, как на иголках был — в календаре дни зачёркивал.
Прдошли ещё вернувшиеся с вызовов солдаты, разговор прервался.
Рикардо задумался о беседе, но выводы пока не напрашивались. Следующую неделю он после вызовов лазил по сети, выискивая подробности государственного устройства своих неожиданных сослуживцев. И понял одно — голосовать за какое-то глобальное решение у них могли только армейцы, но только находящиеся на гражданке. Равно как и занимать какие-либо руководящие посты. Ничего не понятно. А голографии Ванды Тарус украсили его холостяцкую квартирку.
Он даже почти набрался храбрости её пригласить на свидание, но со своего последнего вызова она не вернулась. Раненую, её захватили в плен и она привела в действие то, что эти странные армейцы называли «Устройство Славы» — встроенную в скафандр бинарную взрывчатку.
Опять Корусант, но в другом месте.
Крепость синдиката «Чёрное Солнце».
Пенелопа Доу рассматривала укрепления. Визор шлема то приближал, то отдалял нужные ей виды. Картинки с беспилотников, со спутников — проецируемая астродроидом голограмма дополнялась и корректировалась. Рыцарь наконец откинула забрало, и обратилась к генерал-майору Мрирркрмау Мррау, легату шестого легиона:
— Мрир, твоё мнение?
Катар, по застарелой привычке, начал чесать кончик правого уха левой рукой, заодно включив режим дурака:
— Ну, что мр-р-сказать… Крепость хор-мр-рош-ш-шая, с виду пр-рмр-рочная…
— Котэлло! — Пенелопа решительно взяла, хм, кота за все подробности. — Давай без твоего идиотского акцента, я не хочу терять парней и девок из-за твоей игры в деревенщину!
Уши катар прижал, но вибриссы вперёд не пошли. Одобряет, значит. Только вот кончик хвоста неуверенно поводится из стороны в сторону. К слову сказать, свой хвост катар не закрывал бронёй, его великолепное роскошество всегда демонстрировало врагам могучую пушистость, на зависть многим, не обладающим подобным сокровищем.
