Сама-то она была не против, но Олег однажды рассказал, что имел печальный опыт в прошлой жизни, как две бабы никак не могли его поделить, когда жили втроем. Сплошные скандалы, разборки на ровном месте, попытки каким-нибудь способом опустить «сестру по члену»…
Хотя сейчас, на «Звезде Альдераана», Занна сейчас с ним. Мастеру тоже хотелось быть рядом с учеником, но тот, указав глазами на её живот, прямо запретил это делать, сказав, что в рубке линкора ей самое место.
Сегодняшнее сражение должно стать решающим, поэтому она сейчас и сидит, изображая памятник самой себе. Все командиры соединений и так прекрасно знают, что делать, так что в принципе, её роль в схватке уже выполнена.
— Контакт! — доложили с поста операторов контроля пространства. Голограмма на тактстоле запестрела отметками. Свыше двадцати тысяч вымпелов вынырнули рядом с планетой, готовясь смести всё лавиной огня.
Но обрушивать лавину оказалось не на кого. Двенадцать стареньких фрегатов, питающих «Звезду Альдераана» энергией, срочно покидались экипажами. Отряды кораблей союзников плотными группами находились с разных сторон от объема выхода армады Эджина Корта. При таком массированном переходе неизбежен паразитный дрейф, и сейчас оказавшиеся вдали от остальной группы корабли уничтожались сосредоточенным огнём. Правда, таковых оказалось не более пятнадцати процентов.
«Адмирал Макаров» тоже двинулся, возглавляя свою группу. Двенадцать торпед вышли из пусковых установок и присоединились к сотне своих товарок, выпущенных остальными кораблями отряда.
Стремительными росчерками понеслись первые турболазерные болты, начиная прогрызать щиты противника.
Но противник, не обращая внимание на погибающие на периферии корабли, упрямо тянул к планете. Даже пятнадцать минут спустя, когда долетевшие до цели торпеды просто ополовинили их ряды. Вот и выложил Эйджин Корт свой козырь, поняла Раскта, почувствовав на двух пришвартовавшихся к «Звезде Альдераана» крейсерах одарённых. И тут же кольнула тревога — уж очень их много оказалось. Выживет ли Олег?
Магнус Пантир.
Чтобы соблюсти лучшие традиции космоопер, я ничего никому не сообщал о том, что видел на маленьком изображении, проецируемом комлинком. Кому надо, те и так знают. Судя по всему, планируется абордаж. Славно. Внезапно я почувствовал, что меня сзади теребят за рукав. Повернулся посмотреть, кто такой отважный — Пенелопа Роуз.
— Чего, Пипка?
— Я… Мне… Короче, ненадолго…
— Поссать, что ли? — кивает.- Ну ладно, давай быстро.
Умчалась, сверкая окрашенной фиолетовым рисунком задницей. Охохонюшки, грехи мои тяжкие. И ведь на вид не скажешь, что у девчонки охеренный талант к различным приемам Силы, а по фехтовальным навыкам порвёт многих и многих — личико кукольное, в глазах — незамутнённая интеллектом бесконечность.
Пятнадцать минут пролетели скучно. Бла-бла, Рихард теперь женат, три раза, все начинают толкать речуги. И тут, барабанная дробь, притухает освещение. Понятно. Перешли в режим энергосбережения. Аккумуляторы пашут. Значит фрегаты, питавшие лайнер, разнесены на атомы, аннигилированы, взорваны. Возможно, даже уничтожены.
Гости начинают озираться, гомонят, пока ещё только удивлённо. А я чувствую в Силе, что два пришвартовавшихся крейсера полны одарёнными, причём они уже начали проникать на борт. Где носит эту зассанку?
Наклоняюсь к уху папаши:
— Отец, нам надо быть поближе к королю Феррата. — И приправляю легким внушением.
Версус величественно кивнул и вальяжно, подав руку мамаше, двинулся к молодожёнам. Я огляделся, Пипки не видно. В Силе не ощущается. Или закрылась, или… Блин, не хочется так думать.
Надо родаков догонять, отошли уже шагов на десять. О, Пипка, да под маскировкой. Догоняет, дёргает за рукав, заставляя пригнуться. Жарко шепчет в ухо:
— Мага, там одарённые, много. Не наши.
— Знаю, молчи и идём.
— Я ещё… Это…
Закатываю глаза:
— Что, когда чужих одарённых почувствовала, не только пописала, но и покакала?
— Нет, дурак! , — аж слезы в голосе. Но не на лице, хороший будет боец. — Мне, в общем… Неудобно было, я шото вытащила, а потом, когда эти на борту появились, к тебе побежала…
Я даже выпрямился. Глядя на Пипку сверху вниз, задумчиво сказал:
— Знаешь, падаван Пенелопа Роуз, ты первый из известных мне джедаев, который ухитрился проссать световой меч.
Гомон в толпе вокруг нас стоял такой, что можно было говорить без опаски — всё равно все говорили, не слушая других.
— Делать-то что? — в отчаянии почти прокричала Пипка.
Палево, конечно, но ситуация критическая. Помня привычки Занны, советуюсь с ней по связи ученик-учитель и, разводя руками, произношу, наклоняясь к мелкой:
— Пипка, у тебя сейчас две проблемы. И если одна разрешима, то вторую здесь и сейчас никак не решить. Меч у тебя будет. Пошли.
Падаван умилительно замельтешила, пытаясь успеть за моим размашистым, обманчиво неторопливым шагом. Опять дергает за рукав:
— Я поняла, первая проблема — это меч, а вторая какая?
Покосившись на неё, пробурчал:
— У тебя нет сисек. Совсем.
Весь оставшийся путь до нужных нам разумных Пенелопа молчала, обиженно надувшись.
