Занна уже приподняла телекинезом Хеттона и потихонечку его придушивала. Красавицы из свиты Феррата ходили вокруг, вытаскивая из тел колдунов и ведьм свои «украшения». Папахен с мамахеном, согнувшись у входа, блевали на брудершафт. Мужики свиты деловито рассаживались на места операторов различных пультов рубки. Дроиды-уборщики, которых вызвал Рихард, уже приступили к утилизации. Заодно, король включил систему аварийной вентиляции на полную мощность. Все при деле, надо же.
(диалог по-русски, для конспирации)
— Занна, будь любезна, не души его, а переверни вверх ногами.
Умница девочка, сперва перевернула, затем только спросила:
— А зачем?
Я показал на доспехи Хеттона:
— Доспехи герметичные, так что он сейчас начнёт захлёбываться в собственном дерьме. Потряси его, что ли, чтобы быстрее дошло до шлема.
(конец диалога по-русски).
Хеттона начало часто встряхивать.
— Чт-то. В-ва-ам. Н-над-до.
Демонстративно не обращая внимания на некогда грозного товарища, я подозвал Пипку. Она, находясь в легком ступоре после схватки, подошла. Естественно, это же её первый контакт в ближнем бою, а уделала она восьмерых Убийц-Теней одним махом. Нашинковала так, что любо-дорого посмотреть было. Правда, видел краем глаза, так как был занят. Шинковал ведьм и колдунов. Так что деваха пребывала в состоянии «много думал». И её всё еще чуть подтряхивало от возбуждения схваткой.
Мде. Заляпана с ног до головы. Впрочем, возня в Агрокорпусе научила меня нескольким полезным фокусам. Силовой Душ прекрасно снял всю грязь с падавана, правда, вместе с краской. Ну да ладно. Сейчас дела поделаем, а там пусть хоть обкрасится. Ну, или опять натянет традиционную джедайскую пижаму. Мне лично пофиг, хоть я и гимнофил.
— Меня тоже почисть, — обернулась Занна. Направил Душ и на неё.
— Вот смотри, Пипка, как ты думаешь, если бы на дядечке не было доспехов, он бы захлёбывался сейчас собственными испражнениями?
— Нет, — для верности, сообразительная деваха помотала головой.
— Но доспехи-то носить надо. Даже если только бронелифчик. Смотри, — я показал. — Видишь, вот тут, на горле, можно было бы сделать внутри что-то вроде воротника, для герметизации. Тогда дядя смог бы внятно говорить, потому что ему бы ничего не мешало.
Пенелопа посмотрела на указанное мной место и радостно засмеялась:
— Ну да, как просто! — потом показала пальчиком в визор шлема Хеттона. — Мага, а он и вправду хочет что-то сказать!
— Да ладно, — я деланно удивился. — Ну-ка, Сид, переверни его обратно и отпусти.
Занна отпустила бедолагу, он трясущимися руками сорвал шлем и начал мучительно блевать. Наглотался, да и в нос с глазами налезло.
Присев перед ним на корточки, я пару минут наблюдал за его мучениями и лишь потом полуобернулся к Занне и Пенелопе. Те чем-то уже шептались, причем у Пипки блестели глазки, а Занна показывала руками какие-то размеры.
Вот удивляюсь я иногда с джедаев. Насколько они холодны с посторонними, настолько же открыты и простодушны, даже наивны с теми, кто промаркирован в их сознании как «свой». Спокойно делятся секретами, любыми интимными подробностями. Вон, тот же Сарро Ксаж, ничтоже сумняшеся вываливал подробности дружбы с «боевым», гхм, «товарищем». Блевать хотелось, но я держался. Зацените.
Наверное, если бы Сковородкер вырос в Храме, он бы тоже делился со своим учителем своими мыслями и Оби-Ван смог бы направить его на более спокойный путь. А так — он был приучен на Татуине таиться от всех, скрывая мысли. Потому что если кто-то знает о тебе что-то личное, он обязательно использует это против тебя. Да и опять же — каково, если пацана с детства Анечкой кличут?
И не надо винить Оби-Вана в том, что он был херовым учителем. Просто вместо волка в обучение ему попал крысёныш, а все эти нравоучения, направленные на цель хоть как-то достучаться до бестолковки падавана, только бесили последнего. Как говорилось в прекрасном фильме, психология вора — «Украл, выпил, в тюрьму, украл, выпил, в тюрьму — романтика».
Впрочем, неважно.
Хеттон проблевывался, а я кашлянул, привлекая внимание девчонок. Обе состроили недовольные мордашки. Пипка от того, что отвлекли от занимательной информации, а Занна остановила возвратно-поступательное движение сразу двух кулачков.
— Вспомнилась мне одна история, — задумчиво глядя на корчащегося, в попытках выблевать уже пустой желудок, Хеттона, протянул я. — Стоят двое разумных в дерьме. Оди́н по пояс, другой по губы. Тот который по пояс, кричит: «Надо что-то делать!». Второй ему шепотом: «Не гони волну».
Занна натурально заржала, тряся сиськами. Падаван, за отсутствием таковых, тихо хихикала в кулачок, в котором был зажат злополучный шото.
— Значится так, товарищ обдриставшийся, — обратился я к страдальцу. — Мне нужны твои одежда и мотоцикл.
Нарвался на непонимающий взгляд,
— Ладно, объясню проще. Мне нужен твой ключ для управления. С кодами доступа. Для достижения понимания — вот, смотри. — И я показал запись, когда предложивший мне малолетку выворачивался наизнанку, становясь пленником собственной прямой кишки. Тварь. Ненавижу.
