Джемма делала вид, что ненавидела всю эту мишуру, но я знала, что втайне ей нравилось участвовать в моём спектакле. Она тоже ни с кем не встречалась, поэтому мои фальшивые отношения – это самое интересное, что происходило с нами за долгое время. Джемма отказалась от помощи с налаживанием своей личной жизни, хотя мне достаточно было лишь взглянуть на человека, чтобы узнать его чувства по отношению к моей подруге.
– Вряд ли это теперь можно считать сюрпризом? – ухмыльнулась я.
– Как и всё, что связано с твоим парнем, – пожала плечами она.
– Жёстко.
– Зато честно. Давай щёлкай уже.
Повинуясь приказу, я сделала несколько снимков.
– Щёлк, щёлк, щёлк, – драматично сопровождала я каждое нажатие кнопки.
– Глыть, глыть, глыть, – отозвалась Джемма.
Такой жирный намёк сложно было проигнорировать, поэтому я быстро собрала все украшения для фото и запихнула их в большую сумку, в которой хранила до этого две недели. Мой взгляд задержался на кулоне. Как же тяжело оказалось не доставать его раньше времени! Подарки от Августа – это наполовину ложь и наполовину тщательное планирование, ведь часть вещей мне и так хотелось купить. Я убивала двух зайцев сразу: и мне было приятно, и легенда про идеальные отношения продолжала жить.
Джемма решила ускорить мои неторопливые сборы и поставила лютики в приготовленную для них вазу, но, сунув её мне, пролила бóльшую часть воды на моё платье.
– По дороге высохнет, – виновато проговорила она.
– Напомни не давать тебе в руки мой кофе-сюрприз, иначе он тоже окажется на мне.
– Так и будет, если мы опоздаем на первый урок, – пригрозила Джемма, подняв одну бровь.
– Идём, идём.
Я оставила сумку и вазу на журнальном столике около входной двери, попрощалась с мамой, которая уже готовилась к встрече с первым клиентом, и помчалась к машине, пока Джемма не уехала без меня. Однажды она это сделала, и мне пришлось бежать три квартала, пока я не догнала её у знака «Стоп». Подруга смеялась так сильно, что не могла дышать.
Оказавшись на переднем сиденье, я наконец перекинула фотографии с камеры на телефон, после чего выбрала лучший снимок и опубликовала, сопроводив текстом, который набросала на прошлой неделе во время смены в «Мальчишках-печенюшках»[1]. Год, будучи #самой_любимой. Джемма считала этот хештег смехотворным. По её мнению, если бы настоящий Август когда-либо узнал о наших фальшивых отношениях, он бы мог оправдать моё убийство своим публичным унижением. К счастью, шансов, что это случится, было мало, ведь я специально создала фейковый аккаунт для «своего» Августа, чтобы отмечать его в постах.
Для того чтобы продать ложь, нужно обращать внимание на детали. А я была королевой деталей. Именно эта черта делала меня хорошим фотографом: я умела замечать то, что не видели другие, и выделять это.
Взять, например, фотографию для нашей годовщины. Большинство бы попыталось уместить все подарки в одном кадре, тем самым делая их равноценными, но я поступила иначе. На моём снимке кулон был немного смещён от центра, а букет с пышными бутонами выглядывал из верхнего угла, благодаря чему фотография становилась гораздо интереснее: не просто статичная картинка, а целая история. История любви. Может, однажды эта любовь станет реальной. Не с Августом, конечно, а с тем, кто наконец увидел бы во мне больше чем друга.
Отец Джеммы и его друг владели кафе «Мальчишки-печенюшки». Оно славилось завтраками в меню в течение всего дня, а их печенье считалось лучшим в Северной Каролине, что подтверждала висевшая на стене около кассы почётная табличка. Мы с Джеммой начали помогать, как только смогли выглядывать из-за стойки, но официальными работниками стали только в четырнадцать, когда появилась возможность получать зарплату[2].
Кафе наполняли звук разговоров и доносившийся из кухни аромат бекона. Как только мы вошли, со всех сторон тут же раздались приветствия на разные лады: «Доброе утро, Джемма», «Доброе утро, Мо». Мы помнили всех постоянных клиентов и их заказы, но поскольку нам самим часто приходилось забегать за дозой кофеина перед школой, все узнавали бы нас, даже если бы мы не работали здесь официантками.
Я здоровалась с каждым, в то время как Джемма просто махала рукой всем сразу, и только её отец Ли удостаивался персональной улыбки.
– Всего один, – сказала она.
– Что? Эспрессо? Хочешь, чтобы мы заснули на занятиях? – спросила я, якобы не понимая, что она имеет в виду.
– Ты знаешь, о чём я. Один кадр. Не крути кофе туда-сюда, пытаясь найти лучшее освещение. Всё и так идеально. – Джемма протянула мне стакан, на котором было написано чёрным маркером: «Моей самой любимой».
На долю секунды я забыла, что всё это фальшь. Что мы с Августом не встречаемся. Что любовное послание на самом деле не от него. Сердце наполнилось мягким теплом.
– Вау. Должно быть, это особенный кофе, – произнёс кто-то за моей спиной.
Я узнала голос Рена, но всё равно решила обернуться, как последняя мазохистка.
