Рен Кано. Моя вечная неразделённая любовь. Как можно было не попасть под чары этой широкой улыбки? Как можно было не желать запустить пальцы в эти тёмные волнистые волосы?
Я ведь выдумала отношения с Августом именно из-за него. Думала, что так смогу перестать думать о Рене, чьи отношения с Ланой Абрамс считались в нашей школе образцовыми. Они начали встречаться, когда им было лет по четырнадцать, а такими темпами и до алтаря недалеко. Вихри розового золота вокруг них показывали мне настоящую любовь.
Моя мама стала самой востребованной свахой в стране как раз благодаря способности буквально видеть чувства других людей. Однако статус «дочери сводницы» доставлял определённые неудобства. Многие парни, которые мне нравились, относились ко мне как к чудачке. Или хуже – спрашивали меня, отвечает ли предмет их симпатии взаимностью. Но не Рен. Хотя пока в его жизни была Лана, я не могла надеяться, что он посмотрит на меня таким же влюблённым взглядом, каким я, должно быть, смотрела на свой мокко с солёной карамелью.
– Это особый подарок от Августа, у нас сегодня годовщина, – соврала я, прежде чем успела подумать. – Мы почти не видимся, поэтому Джемма помогает ему устраивать для меня такие сюрпризы. Вот я и замечталась над кофе.
Я повернула стаканчик так, чтобы они увидели придуманную мной надпись. Когда Рен отвернулся, чтобы сделать заказ, Лана наконец произнесла:
– Тебе очень повезло, что он прикладывает столько усилий, чтобы показать, как тебя любит. Особенно спустя год отношений. Мне кажется, Рен перестал стараться после первых трёх месяцев.
В её ауре привычного цвета розового золота вдруг появились вкрапления, подобные патине на меди.
Это был цвет разбитого сердца.
Контраст оттенка ауры с её тёмной кожей просто завораживал. Бирюзовое сияние, похожее на водную гладь, так разительно отличалось от того, что я привыкла видеть последние три года, что для меня Лана преобразилась до неузнаваемости. Мне хотелось сфотографировать её хотя бы ради того, чтобы убедиться, что я ничего не придумала. Но, конечно же, я сдержалась – меня всё-таки хорошо воспитали.
Если бы я решилась, то запечатлела бы завитки разбитого сердца, как наяву. Правда, увидеть их смогли бы только мы с мамой.
Я взглянула на Рена, но не увидела в его ауре ни розового золота любви, ни бирюзового цвета душевных переживаний. Если слова Ланы и заставили его что-то почувствовать, то я этого не заметила. Однако висевшее в воздухе напряжение можно было чуть ли не ножом резать, хотя все старательно не обращали на это внимания.
Я не хотела, чтобы они расстались, я не бессердечная. Но если бы это всё же произошло, то точно бы не расстроилась. Меня вдруг начало терзать жгучее чувство вины.
– Это всего лишь кофе, – сказала я, пытаясь залатать трещины, пока не стало слишком поздно. – Ты видишь Рена каждый день, поэтому ему не нужно лезть из кожи вон, чтобы напомнить, что он думает о тебе.
– И всё же иногда напоминание не помешает.
Рен махнул рукой Ли, чтобы тот пока не пробивал их заказ, и притянул Лану к себе, приобнимая.
– Хочешь, чтобы я написал что-нибудь особенное на твоём кофе?
– Это уже не будет особенным, если тебе приходится сначала спрашивать у меня.
– Значит, это «нет»? – проговорил он, стараясь скрыть раздражение дразнящей улыбкой.
Я так сильно вцепилась в стакан, что пальцы свело судорогой.
– Если предупредишь меня в следующий раз, когда будет моя смена, то я всё устрою.
Чёрт. Неужели я правда вызвалась написать любовное послание для девушки того, в кого влюблена? Со мной явно было что-то не так.
Лана бросила убийственный взгляд на мой напиток и сбросила руку Рена со своего плеча.
– Не утруждайся, Мо. Не хочет сам – я заставлять не буду. Я и так взвалила на себя слишком много.
Её бирюзовая аура начала темнеть, пока не превратилась в грозовое облако около сердца, и обида скрыла теплоту чувств, что она испытывала к Рену.
– Это ещё что должно значить? – спросил он.
– Именно то, что я сказала. Если бы я не организовывала наши свидания или не ходила туда же, куда и ты, – например, за кофе перед школой, – то наших отношений бы не существовало.
Ли протянул им напитки через барную стойку (без записки), и Рен принял свой словно меч, которым собрался обороняться.
– Если ты так считаешь, – сказал он, сунув ей в руки стаканчик, – то тебе стоит поинтересоваться, есть ли у идеального парня Мо друг, с которым ты можешь встречаться вместо меня.
Они оба повернулись ко мне, словно это была настоящая просьба, а от моего ответа зависело будущее их отношений. Это уже слишком. Вот почему я не занималась сводничеством. Единственные отношения, в которые мне хотелось бы встревать, – это мои собственные.
– Я…
– Знаешь, лучше так, чем сидеть и ждать, пока ты вспомнишь, что я вообще существую. Хочешь, чтобы я нашла кого-то другого? Ладно. Уверена, Мо с радостью мне поможет. Но когда ты поймёшь, что потерял, и приползёшь обратно, будет уже слишком поздно.
Джемма пришла мне на выручку раньше, чем я успела окончательно всё испортить.
