— А ты никогда не думал, что я ничего тебе не простил и не забыл? — начал Гелиот. — Что я всего лишь хочу научиться быть Кроном и убить тебя после. Став Правителем я отомщу тебе пострашнее, чем мог бы просто убив тебя сейчас. Пусть ты этого не увидишь, но умирая, ты будешь знать, я истреблю Кронов как вид. Ведь это будет подвластно мне как следующему Правителю! — зло говорил Гелиот, чеканя каждое слово.
— Кто ж раскрывает врагу все свои планы, — расхохотался Валага в ответ. Угрозы не произвели на него должного впечатления, но это была только внешняя видимость. Внутри все клокотало и ныло, — когда еще не имеешь возможности свернуть ему шею. Ты наивен и горяч, и еще безмерно глуп.
В глазах юноши побелело и помутнело от оскорблений. Он не соображая, что делает, бросил на Валагу. Водяной вихрь, возникший прямо из середины деревянного пола и разбросал доски по комнате, и отбросил его в сторону, прижав к стене.
— Ты слаб и беззащитен против меня, — говорил Правитель, продолжая спокойно сидеть в кресле, — как бы ни было сильно твое тело. Оно никчемно в сравнение с моей магией. У тебя есть — он сделал паузу, — все еще есть возможность стать таким как я, но для этого ты мне кое-что пообещаешь. Нет, лучше поклянешься. Насколько я знаю вампиров, клятва для вас непреложна.
Гелиот замотал головой в ответ.
— Я смерти не боюсь! — прокричал он.
— Похвально! — усмехнулся Крон. — Клянись, что никогда более не попытаешься меня убить! Клянись, что не причинишь вреда никому из Кронов! Клянись, что став Правителем будешь мудро править, если станешь конечно. Клянись, что никто и никогда не узнает о твоем происхождении, и ни один вампир благодаря тебе не переступит порог Долины Кронов, чтобы причинить вред нашему миру. Клянись или время твое сочтено. Я больше шутить не стану. Я твой владыка, и ты будешь меня уважать! Почитать! Слушать! — ревел во все горло Валага. — В будущем любой твой проступок я расценю как измену и без предупреждения убью тебя, сын вампирки. Клянись!
Вода залила весь дом. Здесь все стало мокрым. Она бурлящим водоворотом подхватывала вещи и кружила их в своей пучине. Гелиот прижатый к стене силой не мог даже шевельнуться. Многотонная громадина лишила его возможности двигаться. Неожиданно поток распался и юноша откашливаясь от воды упал на колени. Он медленно поднялся, стер резким движением воду со лба и с вызовом посмотрел на Правителя.
— И зачем мне это надо? — бросил он.
— А ты сам подумай, зачем! — давал Гелиоту последний шанс Валага.
Нельзя нарушать свои клятвы вспомнил юноша, а он уже дал одну: отомстить Валаге любой ценой, даже нарушив слово.
— Клянусь, что не буду больше пытаться отомстить тебе и убить тебя. Клянусь, что не причину никому из Кронов вреда. Клянусь быть твоим учеником и слугой! Ты доволен!? — прокричал он последнюю фразу.
Валага прищурившись, оценивающе рассматривал юношу. Он снова как-то быстро согласился. И надо бы его убить, ведь нельзя ему верить.
— Клянусь, что никому не расскажу и своем происхождении, — подсказал Валага.
Юноша замотал в ответ головой.
— Я распространяться не буду о своем позоре и клясться тоже не буду, — уверенно заявил он.
— Клянись, иначе!
— Иначе, — перебил его Гелиот. — Убивай. Я все сказал и слово свое держать умею! — глядя прямо Валаге в глаза, врал юноша.
Он вспомнил Милу. Когда ей чего-то не хотелось делать из поручений матери, она кивала головой, а за спиной держала скрещенные крестиком пальцы. Мила всегда говорила, что это спасает ее душу от ада после смерти. Это значило, она дает обещание не по-настоящему, а понарошку, значит, ничего не будет. Вот и Гелиот сейчас, успокаивал себя юноша, клянется понарошку.
— Я все равно тебе не верю, — произнес Валага. — Помни это. Продолжение урока сегодня на закате в Сером зале.
Правитель встал и вышел из дома, а Гелиот остался растерянно стоять в центре гостиной. Вода ушла вместе со своим повелителем, оставив после себя разрушительные последствия принятого Гелиотом решения.
— Оказывается трудно быть взрослым, — вслух произнес юноша. Истина, свалившаяся на еще неокрепшие плечи, сильно выматывала и сморила в сон. Засыпая на кресле в центре гостиной, он с теплом вспомнил дом, родных, мир, в который больше нет возврата. Он вдруг именно сегодня, сейчас это осознал.
Последние недели Гелиот чувствовал себя настоящим идиотом. Ему казалось, что стоит только пройти обряд посвящения — и все: он Крон, самый сильный и могущественный. На деле все было не так. Стихия не слушала его. Она упорно отказывалась ему подчиняться.
Правитель Кронов учил юношу не управлению стихией, а умению чувствовать ее. Понимать тонкую грань между рабой и слугой по доброй воле. Гелиот с трудом распознавал эти понятия.
— Она не твоя раба, — повторял вновь и вновь Валага, — она твоя слуга.
— Сила не оценивает выбор, а исполняет приказ, — недоумевал Гелиот. — В чем разница?
— В том и разница, — упорно отмалчивался Крон, не давая конкретных объяснений.
— Я не понимаю! — вторил юноша, сильно злясь на столь скудный ответ.
— Соберись, — только говорил Валага.
