В указе главы государства, переданном в ИТАР-ТАСС, говорится: «В соответствии со статьями 83 и 117 Конституции Российской Федерации объявляю об отставке правительства РФ, прошу членов правительства исполнять свои обязанности до сформирования нового правительства. Временно обязанности председателя правительства возлагаю на себя». Указ вступает в силу с момента подписания, а именно — с 23 марта 1998 года».
В газетах напоминали о том, что свое неожиданное решение президент принял, едва оправившись от очередной болезни. Газетные полосы запестрели подробностями и комментариями происшедшего.
«Труд» 24 марта писал: «Президент выздоровел, это стало понятно после сенсационного решения в понедельник утром. Вызванный к 9 утра в Кремль Виктор Черномырдин выехал через час — еще в сопровождении охраны, по уже не премьер-министром.
Неплохо изучившие непредсказуемый и переменчивый характер своего шефа, кремлевские и белодомовские долгожители были тем не менее потрясены.
В окончательную отставку без ясного объяснения причин отправлен не только бессменный последние 5 лет премьер-министр Виктор Черномырдин, но и такие серьезные ключевые фигуры, как Анатолий Чубайс и Анатолий Куликов».
В те дни журналисты и политологи пытались осмыслить тот этап в развитии новейшей отечественной истории, который был связан с премьерством Черномырдина. В ряде публикаций этот этап был назван переходным периодом, а черномырдинский кабинет — правительством переходного периода.
«Российская газета» писала: «Об отставке Черномырдина заговорили еще в 1993-м. И с той поры эти разговоры и слухи не прекращались ни на один месяц. Вплоть до воскресения 22 марта 1998 года. Причина не в личности Виктора Степановича. В эпохе, переживаемой страной.
Это была послегайдаровская правительственная эпоха с Гайдаром внутри правительства. Гайдара, правда, звали Чубайсом, но сути дела это не меняло. Виктор Черномырдин 5 лет возглавлял правительство переходного периода со всеми противоречиями переходности. В 1992-м общество было переломано через колено, но позвоночник общества был только надломлен. И Черномырдин блестяще справился с поставленными перед ним задачами по сращиванию этого позвоночника».
Впрочем, в изданиях левой ориентации деятельность Черномырдина на посту главы правительства оценивали совсем по-другому. Его называли «правителем, сделавшим российский рубль невесомым», «продолжателем гайдаровской разрушительной политики», «послушным ставленником западных монополий» и т. п.
В день отставки Виктор Степанович провел в Доме правительства пресс-конференцию. На ней он попытался определить свое политическое будущее. Он заявил: «Я сосредоточусь на политической работе по подготовке выборов 1999 года и больше всего — выборов 2000 года».
Журналисты и политологи также связывали политические перспективы Черномырдина с будущими выборами. «Российская газета», например, высказалась о Черномырдине так: «Используя американскую терминологию, про него молено сказать, что он представляет собой «президентский материал». И при проявлении адекватной для нынешних исторических обстоятельств силы воли и личной уверенности его политическая карьера имеет, как представляется, настоящее и будущее».
Большое будущее замаячило перед Виктором Степановичем уже через пять месяцев, когда его преемника на посту премьера С. В. Кириенко в августе 1998 года отправили в отставку. Виктор Степанович был назначен и.о. председателя правительства, но не смог получить утверждения со стороны Госдумы и отказался от этого поста (см. подробнее далее — в специальном разделе).
В 1999 году Черномырдин значительно обновил и модернизировал организационные и идеологические основы движения НДР. Это было сделано, разумеется, с прицелом на близкие выборы.
Виктор Степанович подкрепил и свою репутацию как политика, умеющего налаживать взаимоотношения. Назначенный весной 1999 года специальным представителем Президента по вопросам урегулирования ситуации в Югославии, он принял активное участие в поисках выхода из тупика балканского кризиса.
Виктор Черномырдин пробыл на посту главы правительства суверенной России более пяти лет. Можно смело утверждать, что ему принадлежит рекорд правительственного долголетия в российской политической жизни на исходе XX столетия.
