С докладом на Пленуме выступает Суслов. Он выдвигает большой набор обвинений против Хрущева: тот превращал Пленумы ЦК в многолюдные собрания вместо того, чтобы вести на них сугубо партийный разговор, занимался интригами, стремился поссорить между собой высших руководителей, пытался ликвидировать Тимирязевскую сельскохозяйственную академию и т. д., и т. п. Из зала то и дело раздавались антихрущовские реплики:
— Позор! Этому кукурузнику все нипочем!
— Шах иранский — что хотел, то и делал!
— Таскал за границу свою семейку!
Доклад закончен. Председательствующий объявляет:
— Никита Сергеевич Хрущев заявил на заседании Президиума ЦК, что на Пленуме он выступать не будет.
Зал одобрительно гудит. Дальше по сценарию — оглашение проекта постановления Пленума об освобождении Хрущева от занимаемых должностей.
Никаких неожиданностей. Проект оглашается и тут же единогласно принимается.
Теперь — кульминация: выборы нового первого секретаря ЦК КПСС. Все проходит так же буднично и так же без неожиданностей. Вначале сообщается, что Президиум ЦК рекомендует избрать на эту должность члена Президиума, секретаря ЦК КПСС Леонида Ильича Брежнева. Затем вопрос ставится на голосование.
И вот решение уже принято: Брежнев избран. Зал встает и устраивает ему овацию, подобную тем, что еще недавно устраивал Хрущеву.
Брежнев на трибуне. Он снова возвращается к решению об отставке своего предшественника. Его слова звучат почти патетически:
— Хрущев развенчал культ личности Сталина после его смерти, а мы развенчали культ Хрущева при его жизни. В этом — наша сила, в этом наша победа!
В тот день Кремль жил, казалось бы, своей обычной жизнью: его никто не закрывал для посетителей. Бесконечные экскурсии, много иностранцев. Внешне никаких чрезвычайных мер.
Шестнадцатого октября в «Правде» появилась фотография нового первого секретаря ЦК КПСС (вместе с портретом А. Л. Косыгина, ставшего председателем Совета Министров СССР). Затем через некоторое время еще один-два групповых снимка, на которых запечатлен Брежнев, — и все. Потом в течение нескольких месяцев фотографий нового лидера в газетах больше не печатали. Никакого, дескать, культа, никакого, мол, возвеличивания личности! Эпоха Брежнева — на дворе.
Полтора года спустя. 30 марта 1966-го. Второй день работы XXIII съезда КПСС. Утреннее заседание. Председательствует Косыгин. Он предоставляет право открыть обсуждение сделанного вчера Брежневым Отчетного доклада первому секретарю Московского комитета партии Н. Г. Егорычеву.
Где-то в середине его выступления заготовлена «изюминка», на которую будет затем ссылаться большинство из выступающих делегатов. Подойдя к этой «изюминке», Егорычев делает многозначительную паузу и начинает говорить, чеканя каждое слово:
— Московская делегация поддерживает предложение вновь восстановить в партии, как это было установлено при Ленине, Политбюро ЦК КПСС.
Он пережидает аплодисменты и добавляет:
— По-видимому, будет правильно восстановить также и должность генерального секретаря Центрального Комитета, которая была введена после XI съезда по инициативе Владимира Ильича.
Это и есть та самая «изюминка», которая становится чуть ли не главной сенсацией съезда. Ее подхватывают один за другим и последующие ораторы.
Затем на трибуну выходит первый секретарь ЦК Компартии Украины П. Е. Шелест. В середине его речи также звучат слова, одобряющие введение нового поста:
— Нам кажется, было бы целесообразно иметь генерального секретаря ЦК КПСС, как это было при Ленине. И мы поддерживаем предложение, внесенное от имени делегации Москвы товарищем Егорычевым.
Затем фамилии Егорычева и Шелеста как инициаторов нововведения повторяет первый секретарь Ленинградского обкома КПСС В. С. Толстиков:
— Товарищи Егорычев и Шелест от имени делегаций Москвы и Украины внесли предложение о восстановлении в Центральном Комитете поста генерального секретаря. Ленинградская делегация поручила мне заявить, что мы поддерживаем это предложение.
Потом следует «ценная реакция»: с каждым выступлением, с каждым новым днем работы съезда ширится число ораторов, высказывающихся за введение поста генерального секретаря ЦК КПСС. Так продолжается и 31 марта, и 1-го, и 2-го, и 4 апреля, когда заканчивается обсуждение Отчетного доклада ЦК.
Этот пункт включается в специальное постановление XXIII съезда партии о частичных изменениях в Уставе КПСС. Он звучит так: «Предусмотреть в Уставе, что ЦК КПСС избирает для руководства работой партии между пленумами ЦК — Политбюро; для руководства текущей работой, главным образом по подбору кадров и организации проведения, исполнения решений — Секретариат, Центральный комитет избирает генерального секретаря ЦК КПСС».
…Восьмое апреля 1966 года. Заключительное заседание XXIII съезда партии. Председательствующий Косыгин предоставляет слово Брежневу: только что закончился Пленум новоизбранного ЦК, и тот должен огласить его результаты. Все встают и устраивают ему овацию (недаром кто-то метко назвал тот период в истории страны «временем оваций»).
